Сразу хочу сообщить читателю, что мой Ходжа Насреддин, подобно своему литературному и фольклорному предшественнику, ни что иное, как собирательный образ. Не могу же я сказать, что это вполне конкретный человек, ведь это равносильно тому, чтобы донести эмиру, где и под чьим именем этот самый Ходжа Насреддин скрывается. А ведь ему там еще работать и работать… Поэтому скажем так. Образ это собирательный, даже очень. Ведь прототип постоянно что-нибудь собирал. То урожай собирал и отвозил на хранение (осенью, конечно), то собирал его в хранилище и отвозил на помойку (это уже весной). Перед работой собирал на помойках картон и металлолом, которые успешно сдавал (ведь не только на мою, на его тогдашнюю зарплату тоже прожить было невозможно). После работы вновь их собирал и вновь сдавал. А когда урожай собирать не надо было, давали ему приказ собирать что-нибудь другое. Например, осенью надо было собирать падающие с деревьев листочки, причем так, чтобы дорожки и газоны (а общая площадь до трех гектаров была) оставались бы идеально чистыми, а его самого эмир и гости даже не видели бы. Летом надо было косить траву, а потом собирать ее. Каждый день собирать на газоне кротовые кучки, и маскировать их остатки свежей травкой. Ну и так далее. Вечно он собирал что-нибудь, потому и образ собирательный. И вообще пусть считается, что он уже давно уволился, уехал к себе на родину, а ныне работающий там человек ничего общего с ним не имеет. Поэтому, кстати, я и фотографию его не показываю.
Видать, от собирания всего вышеперечисленного наш Ходжа Насреддин хоть и уставал, но не критично, поэтому однажды по собственной инициативе еще червей и личинок начал собирать. Как раз у аистов наших (читатель, наверное, уже догадался, где я с таким знаменитым человеком познакомился) вывелись птенцы. Был в тот день сильный дождь, даже ливень. А нашему герою именно в этот день дали разнарядку копать огород. Вы спросите, кто же этим в ливень занимается, ведь вся земля превратится в жидкую грязь? Все это знают, кроме того, конечно, кто сам ни разу ничего не копал, только других заставлял. Вот и заставил. Ходжа Насреддин не обиделся, он привык там и не к такому. По его словам, это даже интересно, ведь вскопать огород в нормальную погоду – это слишком просто. Интересных заданий, конечно, подкидывали ему с преизлихом. Если траншею копать, то обязательно зимой, в мерзлой почве, ну или в дождь. Если проводку чинить, то не иначе как с невыключенным электричеством. Если долбить что-нибудь, то так, чтобы шума не было, равно как и на тракторе тоже бесшумно ездить. Ну да вернемся к огороду. Были там поблизости теплицы. Довольно легкие. Так вот, наш герой с напарником сперва вскопали все внутри теплицы, потом переставили ее, и снова внутри вскопали, потом еще. Так и действовали, пока дождь не кончился, а заодно червей и личинок собирали. А потом аистам мы их отдали. Очень, надо сказать, вовремя этот корм пришелся.
Несколько слов еще о нашем герое. Почему я своего друга (то есть, тьфу-тьфу, собирательный образ, конечно же) назвал Ходжой Насреддином? Думаю, для знакомых с этим литературным персонажем не тайна, что человек он добрый, трудолюбивый, находчивый, сообразительный и справедливый. Таков же и мой друг. Вспомним еще, что все положительные качества Ходжи Насреддина в сказках о нем противопоставляются уродству, тупости, жадности, лености, чванливости и прочим порокам эмира и его команды придворных. И это я наблюдал, как говорят, собственноручно (как такое возможно, не спрашивайте…). Как литературный персонаж всегда выходил победителем из подобного противоборства, так и мой друг тоже. Ну и наконец – самое главное. Он, конечно, не из Бухары приехал. Но все же из региона, не столь уж от нее далекого. И думается мне, что тот, первый, Ходжа Насреддин, с которого и начались истории об этом замечательном персонаже, вполне мог быть похож на моего друга даже внешне, по крайней мере, уж точно относился к одному с ним физическому типу.