Рушана Лопушанская
Обычный пассажирский поезд. Я сидел на нижнем боковом месте и наблюдал. Такое созерцательное состояние для только что освободившегося человека, наверное было единственным утешением для души и тела. Все пассажиры суетились: кто-то спешно заваривал себе знаменитую лапшу, кто-то храпел на верхней полке, а кто-то уже нашел себе собеседника по душе и «жужжал» о том, как нужно правильно жить, мыслить, и существовать в этом сложном мире…
В соседнем купе ехала молодая женщина с двумя детьми. Старшему ребенку - сыну было где-то лет десяти, а младшему наверное около года. Они как – то по особенному «проживали» свою жизнь в пути, чем и привлекли моё внимание, а потом и интерес. Женщина ехала с детьми одна, но всё же на правой руке я отметил обручальное кольцо, значит, всё-таки она не одна. Всё правильно, такие женщины не должны быть одни, возможно они возвращаются с отпуска или еще откуда… Такое ощущение, что они из другого мира, не из моего мира, и такие отношения наверное существуют только в книжках и в фильмах. Ровные, спокойные отношения. Старший сын всё время был занят своими делами: рисовал, причём, как то профессионально что ли, наклонив на бок графитовый карандаш, потом к нему подсаживалась мама, и они решали кроссворды и ребусы. При этом женщина всё время поглядывала на спящего малыша, и продолжала заниматься со старшим сыном. Её рука всё время гладила рядом сидящего сына по волосам, и крепко сжимала его плечо, прижимая к себе. Они о чем то шептались, и тихонько смеялись, видно, что бы не помешать другим. Потом она его кормила, заботливо и неторопливо размешивала ему чай, аккуратно раскладывала перед ним бутерброды, и опять они о чем то шептались и улыбались друг другу. Потом проснулся малыш, и она тут же переключилась на него, попросив старшего сына помочь ему. Теперь они втроем улыбались друг-другу, малышу желали доброго утра, целовали его в щечки, а мама целовала каждый его пальчик. Они дружно провели все туалетные процедуры, поменяли ему подгузник, и я увидел что это тоже мальчик, и почему-то обрадовался. Потом его покормили творожком из баночки, малыш совсем не капризничал, и находился в полной гармонии с родными людьми. Несмотря на большую разницу в возрасте, дети хорошо ладили между собой. Старший занимал его играми по возрасту малыша, и было видно, с какой гордостью он несёт свой статус старшего брата.
Позже дети уснули, и впервые за полдня женщина позволила себе чашку кофе. Она смотрела в окно и думала о чем то своём, при этом её взгляд сделался намного взрослее чем, она сама. Тем временем, в их купе воцарилась тихая семейная идиллия, где мирно сопят дети, и им ничего не угрожает, пока мама на страже их сна и покоя.
Взгляды наши встретились, в глазах её был вопрос, и я невольно отвернулся, дабы не смущать её. Видно она давно заметила, что я за ними наблюдаю.
Возможно, это семья – обычная среднестатистическая семья, со средним доходом, всякими бытовыми проблемами и трудностями. Но я был благодарен, что они оказались со мной рядом, и пролили в мою тёмную жизнь какой-то необъяснимый свет.
Я не знал свою маму, вернее, не знал её – как маму. Если бы хоть однажды погладила бы она меня по волосам, крепко бы прижала к своей груди, возможно, я бы не потерялся в этой жизни.
Покидал свой вагон ночью, когда все мирно спали. Мои герои дня тоже мирно сопели. Женщина с малышом ютилась на одной кушетке, где ей досталось место на самом краю, где часть её тела просто висело в воздухе, а рука-протез бережно обнимала своего малыша...
Я постоял секунду, глядя на спящие лица, и вышел...
- Да благословит вас Бог!..