Заехав к заболевшей знакомой “на минутку“, засиделась допоздна. Чай с тортиком и пустословием об экуменизме прервал выключившийся свет. Лифт не работал. Осторожно спускаясь по ступенькам, во входном дверном проеме увидела маленькую девочку с мамой, не решавшихся войти в темный подъезд. Скорее услышав, чем увидев меня, девочка громко спросила: “Ты кто?“ Неожиданно для себя так же громко ответила: “Никто “.
Возвращаясь домой среди фар, шин, витрин, вспомнила тихий бабушкин сад и ее саму в синем фартушке, пересаживающую ирисы вдоль дорожки. У нее везде был Боженька. Он и звездочки на небе зажигал, и сказки для самых маленьких написал. Только вот Памела Трэверс не нравилась бабушке, и мое детское непослушание определялось словами: “Вот и Поппинс к нам пожаловала, опять этот ветер ее принес”. А если бабушка назвала “Золушкой” – быть угощению за примерное поведение.
Однажды я упрямо настаивала на своем мнении. Строгие бабушкины слова: “В твои года не должно сметь свое мнение иметь”, - сильно озадачили меня. На мой вопрос: “А когда же можно свое мнение иметь?” - еще более строго ответила: “Господь вразумит”.
Вразумление началось через много лет, после того как увидела написанные на небольших листочках слова: “В мои года не должно сметь свое мнение иметь“. Листочки висели на стенах в двух кельях: молоденькой послушницы и старенькой схимницы. От этих двух молчаливых насельниц горного монастыря струился тихий свет. Рядом с ними всегда было мирно и светло. Прощаясь со мной, они пожелали мне “монастыря в ребрах“.
С благодарностью к бабушке, на третий день от вечера с тортиком и погасшим светом я отправилась в поисках монастыря в ребрах. Помоги Господи, “яко уповаю на Тя”.
Монахиня Евлампия