- Лена, дай воды, помираю. Хватит там трындеть, - прерывает грозный бас мою племянницу, которая вместе с нами только что вышла из автобуса и что-то спрашивала. Голос доносился позади остановки. Там на асфальте лежал мужчина лет 45, со спутанными длинными волосами и местами оборваной одеждой. Было легко понять, что 30 градусов жары его сильно изнурили к обеденному солнцепеку. Небрежно брошенная нецензурная брань в сторону той самой Лены нас с детьми отпугнула. А у меня, как назло, в сумке целая бутылка воды. - Молодой человек, не могли бы передать бутылку с водой тому дяде? Он просит пить, - спрашиваю мимо проходящего мужчину. - Вам вернуть её? - уточняет он. - Нет, конечно, всю отдайте, - улыбнулась я. - И я не его Лена, если что. Издалека видела, как тот мужчина, бормоча что-то, стал жадно пить воду. - Конечно, выживет, мы же ему помогли, - отвечаю я на расспросы детей. И потом думаю, ведь как ясна его жизнь - есть еда и вода, значит, жив. Нашёл тепло или тенёк - уже хо