Василий Иванович и Петька сидят на пригорке, травку щиплют, закат наблюдают, водку пьют. Петька, задумавшись, вдруг спрашивает:
— Василий Иванович, а вот ты, человек образованный, объясни-ка: как это, экзистенция с трансцендентальностью сообщаются?
Чапаев, почесав усы, смотрит на Петьку с прищуром:
— Ох, Петька, дело это сложное, но я тебе так объясню. Вот смотри: экзистенция — это ты. Вон ты сидишь, водку попиваешь, закат созерцаешь, вопросы дурацкие задаёшь. Это твоё бытиё, так сказать.
Петька кивнул:
— Понял, Василий Иванович, это как я живу и чё думаю.
Чапаев продолжает:
— А трансцендентальность — это что-то за пределами, что ты осознать не можешь, как пуля за спиной. Но при этом без нё ты делать вообще ничего не будешь. Вот, например, начальство, которое вроде далеко, но ты всё равно чувствуешь, что оно где-то над тобой. Это как идея такая, что ты, Петька, должен что-то делать, но почему — не знаешь.
Петька хмурится:
— Так как они связаны?
Чапаев хитро улыбнулся:
— А вот тут, Петька, самое интересное. Представь: ты сидишь в землянке, водку пьёшь, экзистенциально расслабляешься. Вдруг дверь с ноги — Анка вбегает: "Чапаев, генерал идёт!" И вот тут твоё экзистенциальное состояние резко сталкивается с трансцендентальным вопросом: "Куда деваться и как объяснить, что просто так без дела сидишь?" В этот момент понимаешь, что ответ-то всегда был — просто ты устав внимательно не читал!
Петька смеётся:
— Василий Иванович, так что, устав и есть эта ваша трансцентальность?
Чапаев, серьёзно кивнув:
— Именно, Петька! Устав — это как божье откровение для нас красноармейцев: всё написано, что делать, на любую ситуацию. А вот как это работает — никто не понимает!