Потускнел осенний лист. Замолчал в дали ручей. Птиц прекрасных звонкий свист, Не слышен больше средь ночей. И одинокий старый дуб Стоит один среди холмов. И не придёт сюда уж лесоруб, Пустить его на корм костров. Тот старый дуб, он помнит день, Как небо кровью всё залило. Когда на мир спустилась тень И всё живое в нём убило. И так остался он стоять, С ужасною судьбою споря. И стали люди оставлять, Следы на нём своего горя. И он стоял совсем один, Весь в шрамах от чужою боли. Стоял в тени больших руин, Страдая от тяжёлой роли. Его удел в себе хранить, Осколки проклятого мира. Его покои сторожить. Алтарь забытого кумира
Потускнел осенний лист.
Замолчал в дали ручей.
Птиц прекрасных звонкий свист,
Не слышен больше средь ночей.
И одинокий старый дуб
Стоит один среди холмов.
И не придёт сюда уж лесоруб,
Пустить его на корм костров.
Тот старый дуб, он помнит день,
Как небо кровью всё залило.
Когда на мир спустилась тень
И всё живое в нём убило.
И так остался он стоять,
С ужасною судьбою споря.
И стали люди оставлять,
Следы на нём своего горя.
И он стоял совсем один,
Весь в шрамах от чужою боли.
Стоял в тени больших руин,
Страдая от тяжёлой роли.
Его удел в себе хранить,
Осколки проклятого мира.
Его покои сторожить.
Алтарь забытого кумира
