В связи с делами я временно живу под Тверью в поселке с библейским названием Эммаус. В Евангелии от Луки Эммаус - это место, где апостолы встретились с Иисусом после его распятия и воскресения. В тверском Эммаусе у меня произошла собственная встреча... Нет, не с Иисусом. Расскажу по порядку.
Это было ранним утром.
Я торопилась на электричку в Москву, вышла рано. Электронное расписание в приложении утверждало, что автобус придет в семь с копейками. Но одинокая старенькая остановка и безлюдье наводили на тревожные подозрения. Дело в том, что буквально вчера здесь пролоижили новый асфальт, и рабочие всех уверяли, что автобус "теперь будет" ходить. "Теперь будет" - значит, раньше не ходил. Но ведь остановка есть! Странно, в общем.
Появились рабочие, которые что-то ковыряли или измеряли в новом асфальте. И тут к остановке вышли двое - приятная пожилая пара. Они выглядели молодо, бодро и респектабельно. Мужчина принялся расспрашивать рабочих и делал это так естественно и с достоинством, что я сперва подумала, что он - их проверяющее начальство. Но оказалось это такие же "растерянные уезжанцы", как и я. Женщина постоянно проговаривала вслух все происходящее: "Алёша, а что же автобус? Алёша, они точно знают, что он придет вовремя? Алёша, как же нам быть? Алёша, наверное, нам лучше не ждать... Или лучше подождать?" Она живо интересовалась всем, что происходит вокруг. Логично, она заметила меня. А я уже успела вызвать такси. Выяснив это, женщина обрадовалась: "А можно мы с вами? Мы тоже заплатим за проезд. Алёша, значит, мы поедем с этой девушкой на такси. Ах, как удачно, что нам не пришлось идти на ту остановку!"
В ожидании такси мы разговорились. Оказалось, Алексей и его жена оба учились в здешней школе-интернате. Они рассказали, что лет 50 назад вместе с другими учениками посадили "вот эти деревья" (высоченные березы и ели вдоль дороги). И что сама дорога к школе-интернату появилась по инициативе тогдашнего директора по фамилии Веселов, а ему за эту дорогу объявили выговор - потому что он решил не тратить время на согласование и хождение по инстанциям. Алексей вспоминал, как сажали деревья: "Дорогу проложили через болото, и воды по краям было столько, что мы срезанные деревца втыкали в воду - и они прорастали сами".
- А вы знаете, что здесь есть музей Калининского фронта? - спросил Алексей.
- Да, друзья мне советовали сходить туда.
- Между прочим, через Эммаус проходила линия немецкой обороны. Во время освобождения Эммауса погибло 133 человека наших и 9 немцев. Это зимой было. Окоченевшие трупы немцев остались лежать прямо тут, - он кивнул на дорогу, - и местные мальчишки прислоняли мертвецов к стволам, чтобы пугать девчонок... В конце концов их похоронили в овраге, здесь неподалеку.
- Откуда вы это всё знаете?
- Старожилы рассказывают.
Мои новые знакомые, как выяснилось, теперь имеют дачу в Эммаусе, а сами живут в Москве. Алексей - военный с тремя высшими образованиями, и в молодости им пришлось по приказу Родины пожить в разных местах. "С тех пор любим путешествовать!" - смеется жена Алексея, имени которой я так и не спросила.
Когда мы сели в такси, они наперебой принялись рассказывать мне и таксисту о своей жизни на Камчатке. Как они там жили рядом с вулканом, как кто-то защитил диссертацию о том, что этот вулкан больше не проснется - и он тотчас же проснулся, как они буквально из окна наблюдали потоки огненной лавы, как Алексей, выйдя с работы, обнаружил свой мотоцикл засыпанным пеплом, как крепкие советские постройки легко выдерживали землетрясения, как жена Алексея собирала малину - и вдруг обнаружила, что с другой стороны куста малину мирно "собирает" медведь. И, конечно, как сачком ловят красную рыбу и что свежая красная икра - совсем не то фуфло, которое мы берем в магазинах центральной России. Мы с молодым общительным таксистом немедленно воодушевились, и, наверное, если бы ехать было чуть дольше, водила бы плюнул на все и вместо вокзала повез бы нас сразу на Камчатку.
Меня долго не отпускали ощущения от встречи. В этих людях было столько гармонии и спокойной позитивной энергии, столько открытости и интереса к познанию окружающего мира. "Возрастная экспертность" совершенно не мешала им быть на одной волне с жизнью. Они не кичились годами и жизненным опытом, не щеголяли сединами, они просто радовались жизни и друг другу. Я хорошо прочувствовала, как мой собственный "мистер Нет" постоянно отстраняет меня от реальности, от жизни.
А ведь это совсем несложно - искренне интересоваться жизнью, не уходить в себя и быть по-настоящему молодой…