Выѣхали ровно въ полночь Апрѣля, 22 дня. Какъ настоящія путешественники, встрѣтили разсвѣтъ въ дорогѣ. Познакомились съ новымъ егеремъ. Человѣкомъ онъ оказался очень пріятнымъ и увлеченнымъ. Честно сказалъ, что кряквы на Нерли много, а вальдшнепа ужѣ не очень. Благосклонно подсказалъ, что можетъ налетѣть гусь. На нашу удачу, мостъ къ Мирславлю оказался проѣзжимъ и переправа упростилась весьма – не пришлось ѣхать черезъ полигонъ къ Петуховке. Однако, аккуратъ когда половина скарба лежала на правомъ берегу Ухтомы, а другая на лѣвомъ, намъ на головы вылился короткій, но мощный дождь, изрядно намочивъ вещи и снаряженіе. Впрочемъ, тракторъ отъ Романа и икра отъ И. вполнѣ скрасили всѣ неудобства подмоченной переправы.
Въ лѣсу раздавался топоръ дровосѣка. Вѣрнѣе, предсмертныя хрипы мотора видавшаго виды «козла», на которомъ дѣдъ (на самомъ дѣлѣ – Отецъ) Діонисія привезъ на переправу одного изъ ивановскихъ. Совершенно огромнаго дядьку, притопившаго собой лодчонку типа «мурѣна» почти до борта, который пыхтя и охая, попросилъ насъ принять конецъ. ДедДiонисiй, равнодушно посмотрѣвъ на Рамзая, сидящаго на горѣ скарба, развернулся вокругъ него и былъ таковъ. Вѣрнѣе, былъ бы. Если бы по-человѣчески относился къ сосѣдямъ.
Какъ такъ!? Сосѣди на переправѣ. До деревни верста. Гора вѣщей, а ты на пустой машинѣ. Развѣ по-сосѣдски равнодушно уѣхать въ такой ситуаціи? Въ результатѣ Дѣдъ получилъ легкое проклятіе въ спину и присѣлъ аккуратъ на оба моста ужѣ черезъ полверсты. А мы благополучно перевезли скарбъ на романовскомъ тракторѣ.
Почти благополучно. Проклятіе оказалось немного больше необходимаго, остатки отскочили въ Брата, который присадилъ прицѣпъ на ось. Но это было ужѣ на обратной дорогѣ.
Охотничьи традиціи и примѣты. Забудь перышко перваго трофея пустить по водѣ или лапку на пнѣ оставить, сразу удача охотничья отвернется. Мы совершили гораздо болѣе роковую ошибку – забыли ананасы. Какъ слѣдствіе, утка на стволъ не шла.
Три раза ѣздили на бочажокъ за родникомъ. Три раза я высаживалъ Брата, Рамзая и Дока, самъ вставъ на взлетъ. Три раза съ бочажка поднималась утка и три раза мы по ней промахивались.
Проксъ, облачившись въ сверхънезамѣтную «кикимору», крякалъ у вышекъ, какъ оглашенный. Однако, ни одного селезня своими сексуальными переливами, не заинтересовалъ.
Рамзай, въ перспективной заводи, приготовилъ засидку за рѣчкой. Во время разстановкi чучелокъ, издалека обнаружилъ стайку утокъ, налетающихъ на него въ штыкъ по руслу. Рванулся за ружьемъ, аккуратно лежащимъ на берегу, да не тутъ-то было! Илъ намертво присосалъ сапоги ко дну, давъ добычѣ спокойно улетѣть на пороги. Откуда-то изъ камышей раздавалось ехидное хихиканіе Водяного.
Докъ, на подходѣ къ Главному Бочажку, задумавшись, прохлопалъ тройной подъемъ. Въ разстройствѣ не повѣривъ, что на бочажкѣ что-то осталось сидѣть, ужѣ подойдя, упустилъ еще двухъ. Вѣнцомъ же былъ огромный селезень, взлетѣвшій изъ-за спины Дока, выходящаго на берегъ Ухтомы, къ лодкѣ.
Ананасовое невезеніе закончилъ Братъ. Просто изъ-подъ куста, съ табуретки, не прибѣгая ни къ какимъ маскировочнымъ хитростямъ, совершенно прекраснымъ штыковымъ выстрѣломъ, взялъ въ зенитѣ селезня королевскимъ выстрѣломъ. Добыча послушно шлепнулась къ ногамъ Брата, вызвавъ наши бурныя и продолжительныя апплодисменты.
Оказалось, что Пожариха полностью скрывается подъ гусиной засидкой, превращаясь въ комфортное укрытіе для охоты. За нѣсколько дней я вполнѣ научился не только оборудовать засидку, но и пытался стрѣлять по налетающей уткѣ. Безуспѣшно, стоитъ признать.
Докторъ спалъ. Вконецъ измученный московской медициной Докъ первыя дни не поднимался на зорьку, какими напитками мы его только не соблазняли. Спалъ до, послѣ и вмѣсто обѣда. Даже на вечерней тягѣ, вмѣсто того, чтобы обезпечить загонъ вальдшнепа на Рамзая, нашелъ себѣ сухой бугорокъ, свернулся на муравейникѣ и проспалъ до окончанія тяги. Потребовавъ потомъ найти тепловизоромъ, битаго прикладомъ влетъ валюшня, котораго, послѣ часа поисковъ, рѣшили признать приснившимся уставшему доктору.
А на меня напала стая пролетнаго валюшня. Налетъ, выстрѣлъ, неочевидное паденіе въ чапыжникъ, раздвигаю вѣтки, налетъ, выстрѣлъ куда-то за спину. Налетъ, я перезаряжаюсь. Налетъ... За пару минутъ на меня налетѣло пять вальдшнеповъ и ни одного изъ нихъ я не взялъ. Восемь стволовъ и всё небо въ попугаяхъ.
Ужѣ совсѣмъ въ темнотѣ, на лѣсную поляну, вмѣсто вальдшнепа рѣшилъ приземлиться селезень. Я отъ удивленія захлопалъ глазами, селезень крыльями, зависнувъ въ десяткѣ метровъ передо мной. Ну, здѣсь ужѣ я не сплоховалъ, не стану скромничать. Трофей былъ аккуратно взятъ въ штыкъ. Мы дождались таки утиной лапши.
Для того, чтобы отбиваться отъ налетающихъ стай вальдшнеповъ, взялъ на подмогу Брата. За вечернюю три совершенно классическихъ налета въ штыкъ. По кромкѣ лѣса, съ ожидаемаго направленія. И вдругъ оказалось, что Братъ валюшня не слышитъ! Такая особенность воспріятія звуковъ природы. А когда видитъ ужѣ передъ носомъ, да въ сумеркахъ, точно выстрѣлить не получается.
Но была, была радость отъ весенней охоты и отъ друзей. Была утиная лапша подъ застольныя разговоры. Была природа и добыча. Даже Замотинъ былъ, на радость намъ. Всѣхъ съ полемъ и всѣмъ паштета!!!