Она идет тихо, укутанная в черное кружево, по узким улочкам. Ни одна душа не видит её лица, а шаги ее едва слышны. Где-то за её спиной звенят колокола церкви, но она не оглядывается. Её задача — не для верующих, её зовут для чего-то другого. Она — Аккабадора, женщина, что заканчивает жизни.
Последняя рука, которая касается умирающего
В романе 2009 года Accabadora, итальянская писательница Микела Мурджиа рассказывает историю маленькой девочки по имени Мария, которую удочеряет Бонария Урраи, уважаемая швея — и одновременно ангел смерти.
Маленькая Мария не понимает, куда её новая мать исчезает по ночам. Она и представить не могла, что та спешит по ночным улицам, произнося молитвы, чтобы завершить жизнь того, кто уже близок к смерти, но никак не может уйти сам.
Этот образ Бонарии Урраи — современная интерпретация фигуры Аккабадоры, женщины, которая, по легендам Сардинии, выполняла своеобразный ритуал эвтаназии. Её описывают как старуху, закутанную в черное кружево, которая с молотком в руке направляется в дома умирающих. Никого из родных в это время нет дома и дверь для неё уже оставлена приоткрытой. Она поворачивает статуи святых лицом к стене, чтобы они не видели, что произойдет дальше.
Затем она ударяет молотком по виску умирающего, даря ему быструю смерть. Её имя означает «та, что завершает» на сардинском диалекте. После удара молотком Аккабадора оплакивала умершего. Если же человек после удара оставался жив, Аккабадора отказывалась продолжать ритуал, так как это могло означать, что человек совершил непростительный грех, например, убил кота, а на Сардинии это считалось очень большим грехом.
Легенда или реальность?
Первое письменное упоминание об Аккабадоре появилось в XVII веке, и тогда её изображали как убийцу. Эти легенды родились в ту эпоху, когда Сардиния была закрытым, патриархальным обществом, подчинённым догмам католической церкви.
И хотя фигура Аккабадоры многими воспринималась как порождение тьмы, современные исследователи, такие как Джина Мьеле из Университета Монтклер, утверждают, что её образ был демонизирован церковью.
Как и в романе Мурджи, современные исследователи полагают, что Аккабадора вовсе не была злодейкой. Она выполняла необходимую работу, считавшуюся в общине «доброй смертью». Однако доказательств того, что такие женщины действительно существовали, немного. Мьеле считает, что были те, кто совершал этот обряд, но всё происходило в условиях полной секретности.
Женщина, которая завершает жизнь
В фольклоре Аккабадора — это не убийца, а скорее та, кто завершает то, что начато. Её призывают к тем, кто уже прожил долгую жизнь и готов уйти. В отличие от традиционных злодеев в сказках, Аккабадора не лишает людей будущего, она помогает тем, кто уже перешагнул порог между жизнью и смертью.
Она исполняет не только роль ангела смерти. Как правило, она также занимается акушерством и лечением, обладая глубокими знаниями трав и народной медицины. В таких историях она одновременно и врач, и палач. Её действия противопоставляются католическим догмам, ведь эвтаназия — смертный грех, который навеки лишает её души покоя. Но для тех, кто жил в маленьких деревнях Сардинии, её работа была священной.
Тайна и осуждение
Джина Мьеле утверждает, что секретность была ключевой частью роли Аккабадоры. Никто не знал, кто они такие, и что именно они делают, но знали, что они существуют. Для церкви и патриархального общества, где вся власть над жизнью и смертью принадлежала мужчинам, женщина с молотком, отпускающая души, представлялась серьезным вызовом.
Христина Уэлч, исследовательница из Университета Винчестера, полагает, что именно это объясняет, почему Аккабадора часто изображалась уродливой и старой. Её образ был сознательно искажен, чтобы отразить осуждение её деяний как церковью, так и обществом.
Милосердие смерти.
И всё же, несмотря на осуждение, фигура Аккабадоры осталась в культурной памяти Сардинии. Как говорит Мьеле, её задача — не отнять жизнь, а завершить её, что делает её работу в каком-то смысле священной. Она не просто убивает, она дарит умирающему долгожданное освобождение, избавляя от страданий.
Для маленьких деревень, где почти ничего не знали о медицине, быстрая смерть было не проклятием, а благословением, и та, кто несла им смерть, несла и милосердие.
