Странно. В юности я писала стихи, был собственный сборник, участвовала в краевых соревнованиях и даже занимала призовые места, но при этом читать поэзию никогда не любила, ограничивалась школьной программой, но личный выбор всегда останавливала на прозе.
Но был один стих, прочитав который совсем юной девочкой, я испытала целую бурю эмоций. Он пробрал меня до слез своей эмоциональностью, ярким контрастном между светлой любовью и лютой ненавистью.
На днях вдруг вспомнила о нём и захотела перечитать.
Удивительно, но он вызывает такие же эмоции – до мурашек. Очень захотелось поделиться с вами своей историей.
Речь идёт о произведении, которое вы точно знаете – «Смерть поэта» Лермонтова.
Михаил Юрьевич, как и многие другие, был потрясен новостью о смерти Пушкина.
Всего через несколько дней появился первый вариант стихотворения, посвященного трагичному событию.
Наверное, именно в этом его сила. Это не обдуманная взвешенная ода любимому поэтому, это надрывный крик, полный боли, негодования и отчаяния, словно раскаленная лава, накрывающая всех причастных к смерти русского гения.
Поражает, с какой любовью Лермонтов говорит о Пушкине и как о великом творце, и как о светлом прекрасном человеке.
Михаил Юрьевич обвиняет не только Дантеса, но и ту часть общества, которая не понимала Пушкина и его таланта, пользовалась его вспыльчивостью:
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
И красноречиво пишет о непоколебимой смелости Пушкина, который, ведомый талантом, готов был восстать против всего света в одиночестве:
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!
Естественно, со злобой и яростью Лермонтов обращается к Дантесу, здесь очень откликается то, что убийца – чужестранец не мог понять и принять величия русской культуры, не понимал, на кого он поднимает руку, прицелившись в самое сердце российской поэзии:
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!..
Это пламенная выжигающая речь камня на камне не оставила. Лермонтов скорбит не только по Пушкину-человеку, он горюет по невосполнимой утрате для русского народа, русского искусства, понимая, какого гения лишилась отечественная литература.
Михаил Лермонтов, охваченный скорбью, лютует. Прямо и грубо обвиняет всех причастных к смерти поэта и даже призывает Императора к справедливому суду над палачом.
Как известно, Лермонтов поплатился за свою ярость, в стихотворении нашли даже революционную направленность, поэта заключили под стражу, но само творение быстро распространяется среди народа и получает всеобщее одобрение и восхищение.
Уверена, даже ссылка на Кавказ не стала для Лермонтова повод пожалеть о написанном. Единственное, о чем здесь можно жалеть это то, что Александр Сергеевич никогда не увидит этого великого стихотворения, переполненного любовью и признанием.
Но никакие строки не имели надо мной такой власти, как последние, обращенные к потомках Дантеса, где Лермонтов рассуждает о суде божьем, который нельзя подкупить златом, и произносит финальную фразу, неизменно вызывающую у меня мурашки:
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!
Источники гласят, что Дантес очень гордился тем, что убил великого русского поэта и любил с хвастовством об этом рассказывать. Он легко отделался, продолжил жить, плодить потомков.
Однако, прав Лермонтов – имени Пушкина не забыть, не стереть, сегодня уже не только из души русского человека, но и по всему миру. Александр Сергеевич – сердце поэзии. Великий свободный гений, чья горячая кровь пролилась на промозглую землю, остыла и навеки замерла вместе с большим сердцем писателя.
А Дантес и его потомки – безликие пустые тени, известные только преступлением, от которого не отмыться, которое невозможно искупить и простить.
Я читала много теплых посланий одного гения к другому. Но ничего не возымело на меня подобного действия.
Смерть поэта – самая искренняя, самая живая песня, пропитанная сильнейшими эмоциями и неизменно трогающая сердце.
А какой ваш любимый стих?
