Начало записи.
Несколько стуков по микрофону.
«Кхм, раз-два. Запись в протокол: группа ученых из трех человек, включая меня, направляется на подлодке к узкой расщелине на самом дне океана. Как было указано в рапорте, автономные дроны примерно на отметке в девять тысяч метров теряют связь со станцией, поэтому…».
Голос забурлил и прервался.
«База, похоже, считает наши слова разыгравшейся фантазией, если собирается выслать нам тест…».
Помехи.
«Подумав, мы решили самостоятельно спуститься вглубь. Мы полностью осознаем риск данной затеи. В экстренном случае сработает спасательный протокол, и подлодка всплывет. Загружаю тест…».
Тонкий писк.
«Результат теста на психическую нестабильность – отрицательный. Буду делать записи по мере возможности…».
Неприятный скрежет металла.
«Три тысячи метров. Погружаемся медленно. Состояние экипажа – отличное…».
Запись вновь обрывается.
«Шесть тысяч…».
Тишина. На фоне звучит неразборчивый бас.
«Да, я тоже ощущаю колебания…».
Одиночный писк. Мягко шумит двигатель.
«Результат теста – отрицательный. Значит, слабая пульсация действительно присутствует, нам она не привиделась…».
Голос стал возбужденным:
«Вот, что странно: приборы схватывают ритм плохо. Не могу объяснить, но это что-то кажется таким родным, будто…».
Шипение. Лязг. Скрип.
«Девять тысяч метров. За бортом все еще тянется черная отвесная стена. Состояние – появились странности: тянуло плакать…».
Восторженным тоном:
«Одиннадцать тысяч! Это сенсация! По моим щекам текут слезы радости. Боже мой, не верю глазам: стены изнутри заросли водорослями необычной формы. Их листья извиваются, как змеи. Всюду распространился сладкий аромат. Прислушайтесь!..».
Кто-то схватил микрофон. Посторонних звуков не слышно.
«Эта музыка восхитительна!..».
Сильный грохот утопил речь.
«Выброс из гейзера развернул подлодку. Приборы сходят с ума. Стало жарко и весело. Мы вновь молоды!..».
Где-то на фоне раздался исступленный хохот.
«Ты чувствуешь это? Это не передать словами. От вида неописуемой красоты непроизвольно хочется обнять целый мир…».
Возгласы. Надрывный плач.
«Мы рыдаем. Что со мной? Я будто влюбился, но не знаю в кого. Салон залит ярким светом раскаленного шара. Он пульсирует, как огромное сердце. Вокруг него плавают пестрые рыбы. Никогда подобного не встречал. А вдруг это мираж? Руки сводит судорогой, но я попытаюсь включить... Что же со мной? Я по-детски счастлив…».
Три тонких писка подряд.
«Результат теста – положительный…».
Звучит сирена. Кто-то страшно закричал.
«Нет, это все настоящее…».
Шепотом:
«Я сломал тест, он мешает слушать. Нам кто-то читает колыбельную. Мама, это ты?..».
Протяжное мужское мычание.
«Мы сидим и слушаем бархатный сладкий голосок. Звуки льются отовсюду, даже водоросли запели. В иллюминаторе горит морское солнце, бьется сердце океана. Я чувствую, что оно зовет нас, что оно любит нас. Мне никогда не было так хорошо. Может, мы видим Создателя? Зачем же человек искал его на небе, ведь Он тут, он здесь! Всегда звал, но никто его не слышал…».
Всхлипы. Длинные паузы.
«Тринадцать тысяч. Это счастье. Нет, это больше, чем счастье. Ничего лучшего в жизни я никогда не почувствую. Не просто так жизнь зародилась в океане. Она набиралась сил именно тут – рядом с великодушным сердцем…».
Два глухих выстрела.
«Они ушли к нему. Это спасение, избавление от мук. Не могу ждать, Создатель шепчет мое имя, ласково напевает его над ухом. По телу бегут мурашки. Любовь и смерть – всегда рука об руку…».
Далекое шарканье ботинок. Стук ручки, хруст бумаги.
«Я умиротворен, я избавился от страданий, больше не чувствую в себе пустоты. Спасибо, теперь я кому-то нужен…».
Пациент может быть свободен.
Конец записи.