— Тамерлан Викторович, тут рельсы... Ой!.. И гвоздей набросано.
— Собирать давай. Гвозди у него набросаны, ай-ай.
***
Только родившись, мальчик Тимур мало что понимал. Прошло немного времени, ему стали читать книги, и мальчик Тимур хорошо уяснил суть Гайдаровского персонажа, в честь которого и был именован. Но в те времена за рисование красных звёзд (знак защиты и помощи) на дверях могли вмазать по физиономии – хотя чего только не рисовали тогда на стенах и вообще везде. Мальчик Тимур по поводу неактуальности красных звёзд грустил, но продолжал расти. В следующие, уже немного другие времена мальчик Тимур постоянно слышал от окружающих, что если есть какая на свете беда и неприятность, то виноват в них Чубайс. Мальчик Тимур плохо понимал кто это такой, и отчего на него сыплются проклятия за отсутствие всего хорошего и присутствие плохого.
Таким образом, мальчик Тимур уяснил, что семей красноармейцев не существовало, зато была регулярно переполняющаяся чаша терпения граждан и "стрелочник" Чубайс.
— Пап, а откуда такое выражение "Нашли стрелочника"? — спрашивал мальчик Тимур своего отца.
— Так это ж твой Гайдар и придумал стишок…
— Трр! Какой ещё Гайдар? В царской России назначали крайним, Чехов подметил, а Драгунский (не Гайдар вовсе) написал стишок… Деревня! — ткнула отца пальцем в лоб всезнающая мама.
В голове мальчика Тимура родился план. Раз уж не красные звёзды, то стрелок в самом большом городе самой большой страны с лихвой на тысячу чубайсов хватит.
Железную дорогу он не рассматривал — там насыпи, заборы и километровые товарники. А вот трамвайные пути — вполне подходящие.
Действовал он так: ждал, когда на стыке нескольких трамвайных дорог стрелочник (это потом он узнал, что правильно говорить "монтёр пути на спецчастях") почистит все межевые места, чтобы всё переключалось как надо; и кидал туда, в эти почищенные пространства, гвоздь, изолентой замотанный. Гвоздь — потому что прямой, как стрела, указывает направление, скрепляет одно с другим. А если гвоздь оставить на рельсе, то из него получится замечательный меч, который вполне мог держать в руках былинный красноармеец. На изоленте ручкой карябал: "чубайс". Стрелку заклинивало, вагоновожатый чертыхался, стрелочник (ну, монтёр) подбегал из своей будки, вытаскивал гвоздь. И всё, коллективное обвинение заземлялось через гвоздь и стрелочника. Так считал мальчик Тимур.
И, конечно, никаких свидетельств он бы привести не смог, спроси мы, чего он добивается. Кроме порчи городского имущества, создания опасных дорожных ситуаций и потенциального привода за хулиганство. Но он бы уверенно ответил, что людям в их непростой жизни становится легче, потому что Боливар, т.е., Чубайс такого груза никак не выдерживает, и стрелочник из него уже никудышный.
А потом мальчик Тимур расширил свою деятельность.
Знал он, что родители одноклассников жалуются на Денчика Комовича, мол, плохо этот недошкольник влияет на их детишек. Денчик, конечно, хулиган, но, как говорится: "А если с крыши прыгать позовут, тоже сиганёшь?..". И Тимур, постепенно переставая быть мальчиком, стал подбрасывать в стыки гвозди с надписью "Денис". Добавив потом и имя школьной профурсетки Жанны.
И тут он бы нам уже привёл конкретные свои достижения: вот Лёха Самоваров по кличке Сэм таскался за Денчиком, курить научился, того и гляди клей нюхать пойдёт. А гвоздик с именем "Денис" — раз в рельсы! И вдруг ясно и самому Сэму, и его бабуле, которой скинули на попечение ненаглядного дитятку родители, что дело вовсе не в школьном хулигане, а в кривоватом воспитании Лёшика. Лёшик резко отклонился от прежнего курса, дал в "торец" Денчику, а вскоре вообще ушёл в военное училище. Вина с Денчика за все грехи Лёши Самоварова была снята.
Шалавистая вертихвостка Жанна была из тех королев, что сводят с ума недалёких и ленивых. Тут уж Тимуру пришлось поработать с гвоздями в большем количестве, и за свою школу, и за соседние — Жанна была популярна. И вскоре слава её сошла на нет; подростки вдруг понимали — не в Жанне корень зла. Работайте, ребята, над собственным вкусом и чувствами. И они работали.
А Тимуру оставалось быть непойманным за этим неблагодарным делом — "переводить" без конца "стрелки", зачехляя чёрные обвинения в мать сыру землю.
***
Когда однажды его все-таки застукали, он счастливо отделался внушением и тут же решил, что совмещать роль стрелочника во всех ипостасях — находка для него. Будучи студентом, заступил на должность монтёра, смена день через три. Парнем он был смышлёным, высоким и с голубыми глазами — успевал учиться, работать и заземлять. Времена, правда, пошли более сытые и менее тревожные, и "тимуровских" забот у него поубавилось. Но привычка к "гвоздеметанию" магнитно тянула его на перекрёстки трамвайных путей.
Иногда проскакивали политические жалобы.
Иногда бытовые.
Или метеорологические.
Или вот дружок Ваня клял некую Анжелу. Ещё и помощи просил у улыбчивого и отзывчивого Тимура — имена у вас похожие, поговори с ней, она мне всю душу изничтожит. Тимур смеялся, чем это похожи, спрашивал; и добавлял, что ни по-армянски, ни по-татарски не сечёт, что к нему может и влез татарин в роду, то разве что очень давно, во время нашествия, и вообще это монголы были. Но помочь обещал и намотал на гвоздь имя "Энжи".
Примерно тогда Тимур и стал обрастать командой. Первым как раз стал Иван, который без конца называл его то Тамером, то Теймуразом, то Тимошей, и лишь, получая по шее, именовал, как того от него требовали, Тимуром.
А ещё тогда всё чаще от преподавателей в институте они стали слышать – вы такие тупые, наглые и ленивые от этого вашего дурацкого интернета. Совсем с ним голову сломали.
Имена человеческие, мирские, политические современные и полузабытые, отечественные и забугорные, организации и корпорации, страны и города на гвоздях теперь теснилось словом "интернет".
***
Тимур стал уже Тимуром Викторовичем, доцентом Кайминым, преподавателем, вот-вот заведующим кафедрой, а смену свою в домике на Лефортовском мосту не забывал. "Вот поэтому ты и холостой в тридцать семь", — говорил ему Иван, друг и соратник, отец троих замечательных детей: Гарри, Адама и Роберта.
Команда работала успешно и плодотворно. Только вот Иван всё чаще после дел оставался недоволен.
— Не, не помогает ни черта, — говорил он.
— Скажи ещё, что интернет во всём виноват.
— Не я же! Вот смотри: Робка мечтает стать Овечкиным – хайлайтов насмотрелся на ютубе; Гарик гулять не ходит, бледный и "пан жопан", в планшете сидит, игрунькает; Адамик стихи пишет, на каком-то сайте сидит ночами…
— И чего тебе не нравится?
— Тамер, ты совсем? Он ест плохо, он спит плохо…
— Как ты на первом курсе.
Иван задохнулся в гневе.
— Короче, я выхожу. Надоели твои гвозди. И так норм живём, а от инета никуда не денешься.
Каймин проверял студенческие работы — в работах были приписки: кто, где какую вину на кого списывает — такая у него со студентами была игра. Так он узнал, что вместе и по отдельности во всём винят "инсту", "мордокнигу", "фаллаут", "майнкрафт", "вк", "тубик" и только изредка виновата во всём оказывалась какая-нибудь Виолетта или всякие пентагоны-цру-масоны-пришельцы. Он поднял голову от работ голову.
— И ты, Брут…
— Ладно, не выёживайся. У тебя, Тамерланыч, и так помощников хоть отбавляй. Я пошёл.
И ушёл.
Каймину в тот день не спалось. До утра он гулял по городу: позднемайский рассвет, уже много машин, но ещё (уже) мало людей. Жаркий день только намечается. Первые трамваи скрипят на поворотах, гремят стрелками. И в каждой, в каждой навалено гвоздей, монтёры не справляются, проклинают флешмоб что ли какой (у монтёров был другой лексикон, но смысл они вкладывали именно этот – общее помешательство).
Каймин хмурился, потом читал в сети, что мода на "смещение вины" накрыла весь город. Он двигал нервно подбородком и набирал номер друга:
— Вано! Да-да, привет. Я это… придумал … Да не ори ты. Помнишь, ролики были от банка "Империал"? ... Ага, до первой звезды. Вот. А был про Тамерлана … Да-да, очень смешно. Я оценил. Короче, там было про собирать камни. Вот. Пора и нам гвозди наши собирать… — Отодвинул трубку от уха. — Не ори … Да-да. А я ещё до тебя кучу раскидал. Выезжай давай.
И они стали собирать.
И собирая, Иван заметил, что рельсы как-то кривоваты. Наваленный в них груз заземления они уже не могли переварить и гнулись дугой.
А в августе, когда все эти изгибы городские службы списали на небывалую жару, словно не замечая жалоб монтёров на тысячи гвоздей в изоленте, сошёл с пути первый вагон.
Каймин сразу метнулся туда, а там уже был Иван с ломом.
— И во всём этом виноват интернет, — хмыкнул Иван.
А Каймин вдруг вспомнил, что в его жизни тоже был эпизод, когда он чуть было не захотел сместить вину и уже готовил свой персональный гвоздь "с интернетом". Затюканный симпатичными студентками, вышел в интернет-знакомства да там и пропал. Стал ходить на свидания направо и налево, пока не появилась Даша, расколотившая его сердце на осколки так, что превратился он в такого женоненавистника, что намотал на гвоздь изоленту с надписью "бабы", подразумевая, что все беды от них. Потом его злоба сдрейфовала на интернет, но к тому моменту он немного поостыл и решил, что не будет винить никого, и множить гвозди на трамвайных путях города не станет.
***
Они правили рельсы ломом и кувалдой, вытаскивали гвозди, но вал "сместителей вины" был сильнее. Гвозди в рельсах плодились, рельсы гнулись, трамваи сходили один за другим, полиция хватала за каждый гвоздь, но "сместителей" было не остановить. Разбрасывание гвоздей превратилось в культ и манию. Интернет вбивали в стрелки со страстью одержимых.
Трамваи перестали ходить, одно зацепило другое, и вот уже весь город встал в пробках, метро перегрузилось, автобусы дымили перегревшимися движками. Обычные граждане кляли этих "долбанных гвоздеметателей", "мать их, сместителей вины" и кидали уже свои гвозди с другими надписями.
"Ты как хочешь, а я в отпуск", — сказал нервно Иван и, собрав в охапку детей и жену, убыл на курорт. Каймин же по инерции ходил, выбирая гвозди из стыков: "интернет", "интернет", "интернет" сыпался на обочины, но гвоздей становилось только больше.
Каймин плюнул и поехал в аэропорт
***
Гарри, Адам и Роберт купались, Анжела загорала, а Иван пил пиво и кивал словам Каймина.
— На самолёте?
— Угу.
— Поездов боишься, небось?
— Да я как-то не думал в эту сторону…
— Зато я подумал.
— О чём?
— О том, что по всей стране поползёт.
— Ну, стрелки-то не везде есть, слава богу.
— Уверен? Пойдём. Энжи, мы отойдём, ага?
Анжела буркнула что-то вроде: "Валите", и они отвалили.
— Куда идём, позволь узнать?
— Да тут рядом.
С прибрежного бульвара они углубились в город, на центральную площадь. Где красивая башня с часами.
— Вон, дивись.
Весь циферблат часов был чем-то забит, рабочие вытаскивали это что-то из-под кривоватых немного стрелок.
— Но… тут разве есть стрелочник?
— А народу уже по фиг. Звон слышали, и понеслась. Слава богу, креативно подошли — суют по ночам бумажные самолётики. Охрану уже приставили — всё одно проникают. Да и мало ли часов со стрелками в этом городке?
— Мало? — с надеждой спросил Каймин.
— До чёрта! Так что всю страну, а потом и мир переведут…
— Зато в интернете меньше сидят, — теперь уже совсем без надежды будто бы попросил Каймин.
Иван фыркнул.
— Щаз! Там все стрелки и забивают… о, кстати, ещё вариант. Короче, уже и соцсеть есть тестовая, и форумы, и сайты…
***
Побыв с семейством недельку, Каймин вернулся домой. По дороге из аэропорта он заметил едущие трамваи, и сердце его дрогнуло с надеждой. Вот и всё, сошла мода, уговаривал он себя. Уговаривая, увидел на улицах козла, обвешенного ленточками.
— Теперь как в деревне. Или ауле, — хмыкнул водитель.
— В ауле?..
— Ага, козлов полно. Козлов отпущения.
Подъехав, Каймин выпрыгнул из машины, возле подъезда отпихнул жующего ленточки козла ногой и вбежал в дом.
Вскоре на дверях домов самого большого города самой большой страны стали появляться алые звёзды.
Автор: Андрей Ваон
Источник: https://litclubbs.ru/duel/2603-vremja-risovat-zvyozdy.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: