=26=
Во время обеденного перерыва сбегаю на парковку и уединяюсь в машине, чтобы позвонить адвокату по разводам и договориться о встрече. Нет, не на сегодня и даже не на завтра, а через три дня. Судя по его загруженности, разводы в наше время – популярный процесс.
– Подъезжайте в пятницу, к девятнадцати часам, – звучит в трубке приятный тенор Никиты Сергеевича Колесова. – Если планируете раздел имущества, возьмите с собой все документы. Адрес офиса скину.
– Спасибо. Буду непременно.
Еще один шаг сделан. Меня все еще шатает от состояния «куда я так спешу?» до «а чего еще ждать, когда все сказано? Вперед и с песней!». Делаю в ежедневнике запись о встрече с Колесовым и вспоминаю об альтернативе.
А если попробовать так… Открываю сайт госуслуг, тыкаю в нужный раздел и заполняю свою половину заявления о разводе. Оплачиваю пошлину, подписываю и отправляю. Маловероятно, но вдруг хотя бы развод Дима оформит по–быстрому, без нервотрепки и бесполезной траты времени. С разделом имущества хочешь не хочешь, все равно придется идти в суд, поэтому визит к адвокату остается актуальным.
– Привет. Ты чего такая задумчивая?
С момента возвращения на работу я встречаюсь с Башаровым только сейчас. Утром я ассистировала на одной операции, а он вел личный прием пациентов. Синие глаза смотрят внимательно, в глубине взгляда прячется грусть и – наверное – усталость. Суточная щетина, легкая улыбка, растрепанная шевелюра. Марат выглядит домашним, уютным и очень милым.
– Привет. Да так, отдыхаю, – блокирую телефон, но собеседник успевает разглядеть узнаваемый логотип сайта госуслуг. – Погода хорошая, поэтому вышла подышать свежим воздухом.
Киваю головой на соседнее сиденье, и через несколько секунд Башаров оказывается в салоне. Этот факт сразу же попадает в фокус внимания коллег, курящих неподалеку. Досадливо морщусь: опять обсуждать будут, кости перемывать. И ладно. Пофиг.
– Спасибо тебе за помощь с Юрой.
– Брось, Ириш. Это пустяк, – жмурясь на солнышке, словно большой котяра, нараспев произносит Марат. – Парень уже в лагере? На лед вернулся?
– Да, оба в лагере. Сегодня Юра вышел на утреннюю тренировку. И твоя помощь – не пустяк. Я так растерялась в тот день… И с ужином неудобно получилось, с нас причитается…
– Ты – девочка, да еще мама. Если бы подобное случилось с моим ребенком, я тоже наверняка растерялся. А с ужином… – широкая ладонь накрыла мои пальцы, лежащие на руле. Прикосновение обожгло, заставило вздрогнуть. Я смотрел в глаза, синева которых менялась на цвет грозового неба. – Не нужно никакого ужина, Ира. Я не деревянный, чувствую, как тебе некомфортно рядом, поэтому не хочу навязывать свое общество.
– Это не совсем так, – осторожно подбираю слова, чтобы не обидеть, но при этом правильно передать свое состояние. – У меня сейчас тяжелый период…
– Если не хочешь – можешь не объяснять…
– Хочу, Марат, – сплетаю наши пальцы, делаю выдох. Не знаю, что сейчас со мной происходит, но не хочу причинить боль этому мужчине, внушать ложные надежды. – В том-то и дело, что хочу, но это сложно, – закрываю глаза и расслабляюсь. – Семья трещит по швам, и мне приходится принимать важное решение. Мальчишки восстали против отца, а я никак не могу утихомирить их гнев. Все смешалось в один жуткий клубок…
– Будешь подавать на развод? – голос Башарова звучит спокойно, даже равнодушно, но его рука крепче обхватывает мою. Я молча киваю. – Неприятная процедура, особенно если твоя половинка хочет затянуть процесс и помотать тебе нервы. Знаю, сам прошел через такое…
Не хочу вдаваться в подробности, хотя вопрос покалывает кончик языка, так и норовит с него сорваться. Неужели бывшая жена провела его через круги ада? До конца перерыва осталось десять минут, пора возвращаться к работе. Размыкаю наши руки и выхожу из машины.
– Ты странная женщина, Ирина Лебедева…
– Поясни, – пикаю брелоком, закрываю «Солярис». – В чем странность?
– Правильная ты, словно не от мира сего. Принципиальная. Порядочная до неприличия. Другим обручальное кольцо не мешает гулять, как кошкам, а ты на пороге развода хранишь верность мужу.
– Сейчас это модно называть другим словом.
– Ммм? – лениво приподнимает бровь Марат, сверкая глазами.
