Кто-то написал, что историки пишут или сочинения, или изложения. Не судите строго. Я напишу сочинение...
Евфимия-Агата Грушецкая родилась в 1663 году, в Смоленске, в семье шляхтича Семёна Фёдоровича Грушецкого, что занимал должность чернавского воеводы и принадлежал к московским дворянам. Девушка выросла в настоящей глуши. Поместье её родителей затерялось в непроходимой чаще на русско-литовской границе. Жизнь Агаты никак нельзя было назвать интересной, хотя отец Сёмен Фёдорович, знатный смоленский шляхтич, постарался дать ей лучшее домашнее образование. Денег родители не жалели - покупали для неё латинские, французские и русские книги, обучали письму. Девушка бегло говорила по-польски, имела довольно ясное понятие о жизни на Западе и даже понимала, если при ней говорили по-французски. Не скупились родители и на музыкальные инструменты - игра Агаты на клавесине скрашивала скучные лесные вечера. Её нянькой была полька, что тоже придавало некую изюминку в её воспитание.
С 1677 года девушка вместе с матерью жила в Москве в доме у окольничего Семена Ивановича Заборовского, который был её двоюродным дядей по материнской линии. Агафья ( так теперь её называли) была практически бесприданницей, кроме неё было ещё две младших сестры - Анна и Фёкла . Поэтому родственники не особо старались подыскивать ей супруга. А вот в качестве компаньонки для стареющей тётушки она была в самый раз. Красавицей выросла девица! Невысокая, но стройная, с кожей белее снега, с крупными глазами, опушенными мягкими ресницами. Думаете к ней не сватались? Сватались, да дядя ожидал такого жениха, чтобы захудалый польский род заимел в Москве вес. Всем отказывал Семён Иванович под любыми предлогами.
В апреле 1680 года в Вербное воскресенье Агафья со всей семьёй участвовала в крестном ходе. На религиозное шествие, как водится, собралась вся Москва. Был и 19-летний царь Фёдор Алексеевич со своею свитой.
Предание гласит, будто Агафья привлекла к себе внимание молодого царя Фёдора Алексеевича тем, что упала в обморок. Сама она потом объясняла этот обморок тем, что государь был точь в точь похож на её суженного, которого ей показала ворожея на гадании.
Уже после инцидента государь не сводил глаз с Агафьи, после чего приказал своему постельничему Ивану Языкову, выяснить, что это за девица. Поиск таинственной незнакомки стал делом государственной важности. А Иван Языков и расстарался - выяснил всю подноготную девицы. Агафья Семеновна Грушецкая, донес он, сирота. Живёт у тетки, жены окольничего Заборовского, сама из шляхтичей, и рода захудалого... Более того, Иван Максимович умудрился побеседовать с красавицей, хотя по тем временам это было весьма непросто. А государю Языков подтвердил: Агафья умна, благодетельна, набожна.
От царского дворца к дому Заборовских понеслись гонцы с наказом:
"Ту свою племянницу хранить и без указа замуж не выдавать".
Желая тайно взглянуть на понравившуюся девушку, 10 июня 1680 года царь поехал на коне гулять на Воробьёвы горы, а по дороге "случайно" проехал мимо дома Заборовских в Китай-городе.
Следуя строгим брачным обычаям старой Москвы, родня всё же показала царю Фёдору Алексеевичу девицу в чердачном окне.
Влюбленный царь Фёдор решил устраивать свою семейную жизнь не по древней царской традиции, а по сердцу. Однако решили "соблюсти протокол" - был спешно объявлен смотр невест. Хотя в нём и принимали участие девушки самых знатных родов, все прекрасно понимали - кто станет победителем. В расходных дворцовых записях сохранились имена тех девиц, которые в июле 1680 года были привезены для выбора из их среды невесты. Всех их насчитывается около 20. Вот список некоторых отвергнутых девиц, после смотрин возвращённых по домам: дочери Фёдора Куракина, Марфа и Анна Фёдоровны; дочь Ивана Хитрово — Василиса; дочь окольничего, князя Данилы Великого — Галина; дочь стольника, князя Никиты Ростовского; две дочери князей Семёна и Алексея Звенигородских; дочери князей Семёна Львова, Володимира Волконского. Всем девушкам, бывшим на тех смотринах, дано государева жалованья: четыре зарбава (род парчи) - цена 101 руб.; 40 аршин атласов; 70 аршин объярей (плотная шелковая ткань); 180 аршин камок...
Ох и шум поднялся в царском дворце из-за выбора государя! Весь двор всполошился и особенно Милославские, родственники по матери. Стали нашёптывать царю про Агафью и её мать всякие непристойности. А всего-то дело было в том, что Милославские сами надеялись найти царю невесту. Привыкший доверять своим родственникам государь Фёдор Алексеевич опечалился. Однако он был умным человеком, и сильно родственников по матери к себе не приближал. У него было всего два доверенных человека - это Иван Языков и Алексей Лихачёв. Именно они и поехали в дом Заборовского дознаться правды.
"Чистоту свою я подтвердить готова, - срывающимся от волнения голосом заявила 17-летняя невеста. - Пусть государь не сомневается!".
Двое мужчин - дядька красавицы и посланный царём постельничий - смотрели на Агафью с изумлением и уважением. Не было еще такого на Руси, чтобы девица сама вызывалась честь свою подтвердить!
18(28) июля 1680 года состоялось венчание государя Фёдора Алексеевича с Агафьей Семёновной Грушецкой. Венчание происходило в Успенском соборе при патриархе Иоакиме, который был также и наставником молодого царя. Царь Фёдор решил отпраздновать свадьбу тихо -"без всякого чина и пышности", очень скромно, даже скромнее, чем это было при второй женитьбе его отца царя Алексея Михайловича на Наталье Кирилловне.
Нидерландский резидент барон Иоганн Келлер описал царскую свадьбу в своём донесении от 20 июля:
«…в прошлое воскресенье его царское величество праздновал обряд своей свадьбы; его супругой не стала ни одна из княгинь, о которых я писал в постскриптуме моего последнего письма и которые были сопровождены во Дворец для того, чтобы его царское величество мог выбрать себе невесту среди них, а ею стала особа из не очень богатой семьи и принадлежащей скорее к польской нации, чем к русской; его величество этим хотел открыто доказать <…>, что он непременно хочет выразить свою волю, а не следовать в этом отношении воле вельмож Двора: <…> ведь если он породнится со знаменитой семьёй, которая посредством этого станет чересчур важной и чересчур могущественной и будет стремиться таким образом притеснять менее знатных, то это может привести к опасным ссорам».
Увы, портретов первой жены царя Фёдора Алексеевича не сохранилось. Но вот как описывает её дореволюционный автор Александр Красницкий:
"И в самом деле хороша была собою Ганночка Грушецкая! Предки-поляки передали ей типичную польскую красоту, растворившуюся в русской крови и слившуюся с русской красотой. Тонкие, словно точёные черты лица, русский здоровый румянец полымем во всю щеку, голубые с лёгкой поволокой глаза, нежно-золотистые волосы, непокорно выбивавшиеся кудряшками на высокий лоб, - всё это было стройно-гармонично и притягивало жадный мужской взгляд, надолго оставляя резко вливавшееся в память впечатление".
Царь очень любил свою молодую жену и, зная о стеснённости её семьи в средствах, приказал обновить ей весь гардероб. Интересно читать о тех вещах, которые посчитали вещами первой необходимости:
Шубы молодой царицы были сшиты из дорогой шелковой материи, подбитой мехом: одна красная с серебряными, позолоченными бляхами, украшенными жемчугом, а другая серебряного цвета с золотым узором. В качестве домашней одежды Агафье пошили «телогрею» из зеленой тафты с красной «подпушкой», украшенную спереди шнурами и семнадцатью пуговицами. Очевидно, «телогреи» царица любила, она даже велела нашивать на них «узорочные» кружева. Украшались и покои государыни.
Став русской царицей, Агафья Семёновна проявила свой деятельный и яркий характер. Она имела немалое влияние на супруга, который нередко советовался с нею в решении государственных дел. Следуя польским обычаям, сам государь стал носить длинные волосы, брить бороду и нередко появлялся при дворе в нарядах, что были приняты в Польше.
Многие бояре принялись курить табак, стараясь подражать европейским придворным. Немалую роль в популяризации таких новшеств сыграла царица Агафья Семёновна, якобы попросившая мужа “уничтожить охабни, безобразные женские платья”, что прежде носили на Руси. Кроме того, она нередко появлялась на людях вместе с супругом, решительно нарушая многие запреты московского двора, что в ту пору уже считались устаревшими правилами.
По её влиянию в Москве было заложено несколько латинских и польских школ. Вмешалась она и в церковные правила, настояв на том, чтобы было велено убрать из церквей особые иконы, которые ставили в своих храмах прихожане, каждый лично для себя, как своих богов-патронов (этим иконам молились и ставили свечку только они, другим же никому не позволяли). По Москве тут же поползли слухи и сплетни. Стали появляться разговоры о намерении царя принять "польскую (ляцкую) веру", вспомнили тут и Лжедмитрия и Марину Мнишек...
Царица Агафья Семёновна родила первенца в ночь с воскресенья на понедельник 11 (21) июля 1681 года В этот же день стране было торжественно объявлено о рождении у царской четы сына и наследника - царевича Ильи Фёдоровича. Имя Илья царевич получил в честь своего прадеда Ильи Даниловича Милославского. Государь Фёдор Алексеевич поручил наследника заботам боярыни Анны Петровны Хитрово, с детских лет заботившейся о самом царе.
Однако счастье продолжалось недолго. Всего через три дня царица Агафья умрет от послеродовой горячки. Появившийся на свет наследник престола немногим переживёт свою мать. Он скончался через десять дней после своего рождения - 21 (31) июля 1681 года, когда его отец царь Фёдор Алексеевич как раз ездил в монастырь молиться за здоровье сына...
Кончина любимой жены была тяжёлым ударом для царя Фёдора Алексеевича: он проводил гроб до Красного крыльца и до "саней", но не в состоянии был присутствовать на погребении в Вознесенском монастыре, и "в течение всего сорокоуста к панихидам выходу не было"; только в сороковой день, 1 (22 августа) сентября, он слушал панихиду в Вознесенском монастыре.
На её надгробии, сохранившемся и сегодня, значится надпись: “Царица Агафья, урожденная Грушецкая. Житие ее было 18 лет”.
Удивительно, но тщательнейшим образом сведения, воспоминания и документы о царице Агафье Семёновне собирал историк В.И. Татищев. Его отец служил при дворе царя Фёдора Алексеевича - это о воспоминаниях, а документы он получил от свояка Петра I Бориса Ивановича Куракина, женатого на родной племяннице умершей царицы Агафьи...
Уже во второй половине ХХ века при изучении останков цариц, хранящихся в Архангельском соборе в московском Кремле, на теле царицы, на груди под одеждой, был обнаружен золотой наперсный крестик, украшенный цветной эмалью и надписями, - в более ранних погребениях этой усыпальницы такие кресты не встречались.
Царь Фёдор так и не оправился от горя - все болел и болел. Его попытались женить снова, но царь не сумел выбраться из депрессии. Через полгода государь Фёдор Алексеевич ушёл вслед за своей любимой Агафьей.
Лайки помогают развитию канала!