Сегодня у нас - настоящий праздник, царский пир приготовил Господь в том материале, которым спешу поделиться! Вот, иногда думаешь, что, наверное, все пророчества про грядущего Белого царя, про Святую Русь мы уже с вами разобрали, прочли. А Господь постоянно подкидывает новые! И вот что я сегодня осознал очень глубоко - Господь через множество, великое множество беззвестных нам святых людей провозгласил это пророчество всей России! Так или иначе - Он это сделал!
Мы с вами читали и изучали до сих пор более-менее "известные" пророчества, которые изрекались людьми Божиими и о революции, и о столетии безбожия, и о грядущем Белом царе и Святой Руси. Но, оказывается, Богом было дано еще множество четких пророчеств об этом - в самых разных уголках страны нашей. Их давал людям напрямую Бог - независимо от других пророков. Сегодня я хочу познакомить вас с одним из таких "рядовых", но оттого не менее великих и значимых пророчеств - пророчеств Дуняшки, как звали эту женщину те, кто знали (или думали, что знали) ее. Я приведу некоторые выдержки из Дневника Веры Зарской-Алтаевой (библиография в конце статьи). Я не могу это все читать без слез радости!
Кстати, этим материалом поделился со мной новый друг Открытой Семинарии - Джерри, который живет в США, в штате Нью-Йорк. Он изучил самостоятельно многие пророчества о России и о Белом царе, потом познакомился (я и не знал) с Открытой Семинарии (через одного из друзей), и теперь собирается переезжать в Россию на ПМЖ! Встречать грядущего Государя, которого он, еще не видя, не зная - так полюбил! Вот так уже сам слух о Белом царе и о пророчествах обращает "геополитических врагов" - в друзей, и не просто друзей Руси - но и воистину "новых русских". Русь - она всюду, где люди будут чтить Отца! Но начнется все это с Руси, куда и думает приехать наш новый друг! А что вы ему посоветуете? Приезжать? Пора? Напишите, что вы думаете. Он спрашивает вашего совета.
Такой вот духовный урок, урок мудрости, смирения и смелости - преподал нам американец, живущий в Нью-Йорке. И он пришел на ОС не с пустыми руками: он принес нам на стол это пророчество, которым я спешу поделиться.
Дунюшка
Она появилась у нас вскоре после [окончания русско-] японской войны. Откуда она взялась, никто не знал. Она обычно приезжала в наш город летом, уезжая с наступлением холодов. Куда она уезжала, никто не знал. Я не помню присутствия Дунюшки в моем раннем детстве, но мне случалось встречать ее в нашем доме позже, а иногда и присутствовать при ее разговорах со старшими. Ее уважали в городе — и немного побаивались. Крестьянки часто обращались к ней за советами по хозяйственным и семейным делам, поверяли ей свои женские горести, внимали ее словам и доверяли ей.
Но такая популярность тяготила Дунюшку, хотя она и понимала, что именно так ей предстоит идти к намеченной жизненной цели; тогда крест, который она сознательно на себя взяла, не казался бы ей непосильным. Она никогда не давала точных ответов на задаваемые ей вопросы. Ее доводы можно было понимать двояко: и бывали случаи, когда она даже резко отвечала на некоторые вопросы. «Как же так, моя милая? Я не пророк — откуда мне знать?» И потом тихонько добавляла: «Будет так, как ты говоришь, голубушка, если ты только как следует помолишься». На другой вопрос она отвечала неясным ответом, и женщина чувствовала, что Дунюшка что-то недоговаривает. «Ну, что же делать?» — обыкновенно отвечала она. «Может быть, и не так будет, как ты говоришь; терпи — значит, ты еще не заслужила. Господь ведь знает, что для тебя будет лучше. Не пытайся узнать — я помолюсь», — прибавляла она со вздохом.
Иногда бывали минуты, когда она вдохновлялась «говорить». Тогда она преображалась, на виду у всех: она как будто вырастала выше ростом; щеки ее приобретали румянец; голос звучал громко и самоуверенно; глаза неестественно блестели, освещая все ее лицо. В такие минуты ее слушали, затаив дыхание...
Сначала она говорила сдержанным голосом, менялось только выражение лица; постепенно она восторженно и голос ее становился сильнее, так как она уже не сдерживала его, — и быстро, очень быстро, словно боясь, что ее могут остановить, она торопливо продолжала:
«Кровь!.. Кровь!.. Люди окончат свою жизнь мученической смертью!.. Святое будет осквернено!.. Брат восстанет на брата! Народ потеряет своего Государя!.. Ой!» вырывалось из ее уст, с каким-то безнадежным стоном... Но то, что она говорила, было непонятно никому в то время...
Я помню Дунюшку уже старушкой: худенькая, маленького роста, — она казалась очень веселой и живой. Лицо ее было без морщин, сохраняло свой милый вид. Глаза ее особенно выделялись; взглядом она пронзала того, с кем говорила, и редко кто мог это вынести. Она была всегда чисто одета, в длинной темной юбке и светлой кофточке, поверх которой надевала маленькую темную курмушку. Белый платок на голове у нее всегда был аккуратно повязан у подбородка. Летом она носила лапоточки, зимой валенки и плохо сшитую шубу. От нее всегда исходил аромат розового масла или ладана, и где бы она ни появлялась, этот аромат сохранялся еще долгое время после ее ухода. Я спрашивал отца, почему от Дунюшки исходит такой аромат, и отец объяснял мне это так:
«Дунюшка ведет другой образ жизни; она человек, преданный строгому посту и молитве, — она не ест ни мяса, ни рыбы; в назначенные Церковью дни она питается молоком и овощами — в основном сырыми, и то не досыта. По средам и пятницам она вообще ничего не ест. У нее нет своего места, где она могла бы отдохнуть, например, дома. Летом крестьяне видят ее в поле или в лесу, куда она уходит побыть одна — по-видимому, для молитвы — проводя много времени на коленях. Зимой ей гораздо труднее. Никто не знает, где она проводит время холодными зимними ночами. Для таких людей, как Дунюшка, еда и питье перестают быть необходимостью. Обычно их тела пронизываются духовными вибрациями. В результате воздержания на физическом плане они обретают силу на духовном — и, в результате молитвы и аскетических подвигов, они вполне могли быть наделены чудотворными способностями, еще при жизни. При таких условиях Дунюшка не может издавать неприятного запаха. Мы знаем много подобных случаев из житий святых».
Дунюшка вела себя как крестьянка, но ходили слухи, что она была женой видного чиновника. Потеряв любимого мужа, рано овдовев, она избрала себе «путь странницы ради Христа». Она терпеливо и с честью несла этот крест до конца жизни, не отступая от установленных правил…
Перед германской войной 1914 года Дунюшка снова часто повторяла свои предсказания о бедствиях, которые, казалось бы, должны были обрушиться на страну. Никто не думал о войне. Ведь только что закончилась японская война, страна оправлялась от военных действий, жизнь начала входить в привычное русло, и вот — вдруг — снова война! Дунюшка ведь «никогда не бросала слов на ветер!» — «Восстанет брат на брата! Все, что нажито предками, они уничтожат… Религию сметут, а главное — хозяина в стране не будет!» Хозяин в стране, конечно, царь — помазанник Божий! Никуда ему не деться! Предсказания Дунюшки были непонятны…
Перед началом войны отца перевели в новый приход в казачью станицу на китайской границе. Наша семья тяжело переживала расставание с Уссурийским краем и родной «Успенкой». Таких красот природы, какими славился Уссурийский край, на новом месте не было. У мамы была своя проблема: надо было расставаться с любимым хозяйством — с коровой, с лошадью, с домашней птицей… Мы переезжали в другие места, и мама это переживала тяжело… Дунюшка часто заходила, любила попить чаю из маминого самовара. Они с мамой обе были большими чаепитками. После обеда мне иногда разрешали посидеть в столовой. С детства я любил рисовать и копировать картинки из любимого журнала «НИВА». Так, присутствуя при разговорах Дунюшки с мамой, я становился невидимым свидетелем того, что говорилось…
За месяц до нашего отъезда Дунюшка пришла проститься. Это был конец лета. В столовой тишину нарушал самовар, выпуская шипящий пар. Мама разливала только что заваренный, свежий чай. Было уютно. В переднем углу горела неугасимая лампадка. Я тихо сидел со своими карандашами и со своей «НИВОЙ». И знал, что больше никогда не увижу Дунюшку. Сегодня она многое обещала рассказать маме…
И сказала: «Не тужи, что уезжаешь из «Успенки». Там, куда ты уедешь, легче будет переносить мирские невзгоды. Эта беда придет на всех и перемелет, как в мясорубке. Батюшку же она не тронет, и многие потом ему позавидуют». (Она наклонилась, поближе к маме, и что-то тихо ей сказала)… «Кончится война, и конец ее перевернет всю страну. Появятся мятежники — вожди, которые натравят народ на царя»... Это будет ужасно!»…
Дунюшка была бледна, с потухшими глазами, и ей как будто не хватало воздуха, чтобы дышать... А потом они ухватятся за религию. Они сметут то, что было собрано веками и старательно сохранено нашими предками. Но вырвать это с корнем им будет невозможно; корни останутся — и через много лет дадут прекраснейший цвет и плод... Царь оставит народ, чего не должно быть, но это ему предсказано Свыше. Это его судьба. Нет ему пути избежать этого.
Помолчав немного и как бы собравшись с мыслями, она добавила: «За это Он получит мученический венец на земле, за который получит впоследствии и вечный венец, Небесный… Он будет молитвенным Заступником за народ и народ, когда кончится наказание, обрушившееся на десятки поколений за зло, причиненное Помазаннику Божию… Грядущие поколения понесут ответственность за этот поступок со стороны своих предков.
«Бедствие в стране» (она имела в виду революцию) «разбросает народ, он разбредется по разным странам, потеряв связь друг с другом. Но куда бы ни пошли русские, они принесут свою культуру и свою религию.
«На самом краю России произойдет сильнейшее землетрясение. Воды вырвутся из океана, затопят материк, и многие народы погибнут. Появится множество болезней, не поддающихся пониманию… Лицо земли изменится… Люди осознают свою вину, поймут, насколько они отошли от Бога и от Его учения, и тогда начнут духовно возрождаться, постепенно очищаясь и физически. Люди станут вегетарианцами. К тому времени исчезнут многие животные. Лошадь и собака будут видны только на картинках, а позже — корова, коза и овца навсегда исчезнут с нашей планеты… Люди перестанут интересоваться политикой, и духовное начало каждой нации возобладает…» Дунюшка на мгновение замерла. У меня осталось впечатление, глядя на нее и слушая ее пророчество, — что она очень устала.
Мы думали, что она уже закончила пророчество, но тут, внезапно, с большим приливом энергии, она продолжила:
«Россия будет верховной в мире. Имя ей будет «Святая Русь». Все секты и религии вольются в Православие… Но Православие и — по сути — религия будут приближаться к тому, чем они были в апостольские времена… В те грядущие века не будет больше царей и королей. В «Святой Руси» будет править князь, который будет происходить из народа, давшего нам нашу религию. Он будет высшей духовной личностью, которая даст возможность поднять моральный дух и духовные принципы нации…
«В течение одного из этих столетий Азия встрепенется; она попытается проникнуть в Европу, но ее попытки будут тщетны. Никто никогда не одолеет «Святую Русь», и только через нее придет спасение в мир… Сохрани мои слова в тайне до самой смерти. Она [т. е. Смерть] уже ждет меня, она не за горами. А тебе, Матушка, придется люто страдать; ты все по-христиански претерпишь; ты потеряешь детей; но, потом судьба будет к вам благосклонна – вы еще встретитесь…»
В 1918 году мы получили печальное известие. На Успение [праздник Успения (Пресвятой Богородицы)] в большом селе В., по своему обычаю, отец Серафим служил литургию. С криками и ругательствами в церковь ворвалась группа «местных властей». Они схватили отца Серафима и, как он был – в ризе и поручах – повесили его на Царских вратах [центральные двери в стене, которая отделяет алтарь русской православной церкви от нефа]. Дунюшка бросилась на его защиту и была тут же убита шомполом. Мама потом рассказывала мне, что все предсказания Дунюшки относительно нашей семьи сбылись… Я постаралась записать в этом дневник, все, что я когда-то слышал лично, присутствуя при встрече моей Мамы с Дунюшкой….
(Из дневника) В. Зарской-Алтаевой. «Бюллетень русской колонии города Сеяттля», том 16, No. 161, Март 1986, стр. 3 - 6