110 лет назад, 19 сентября 1914 года родился Виктор Боков — русский советский поэт, прозаик, неутомимый собиратель фольклора, поэт-песенник.
Долгая жизнь его: вихрастая и страстная, трагедии дарящая столько же, сколько и медовых пряников, полнонасыщенная опытом — онтологическим, такого свойства, что углубляет стихи.
Я люблю твои глаголы:
«Не приду», «Не жди», «Не плачь».
Я люблю твои ладони,
Принимающие мяч.
Я люблю, как ты смеешься:
Губы настежь — снег во рту.
Как ты вдруг играть берешься
В волейбол или в лапту.
Я люблю сверканье пяток,
Твой мальчишеский галоп,
Своевольный ветер прядок,
Ниспадающих на лоб.
Кругло и естественно ложатся в реальность слова Бокова: сильно начинённые оттенками смыслов, и вместе — организующие лёгкую ткань стиха…
Особая музыка вектором определяла его созвучия: и разносились они широко: от частушечного до эпического ладов: разные регистры были доступны поэту.
Руки воспеть!
Изготавливающие материалы жизни руки: в тугих венах, отмеченные годами трудов… и — творчества, которое должно определять бытование человека на земле:
Присматривайтесь к опытным рукам!
Они в морщинах и в набухших венах.
Я находился вместе с ними сам
В дневных, в ночных, в вечерних сменах.
Я замечал: в них мало суеты,
Движения расчетливые, трезвые.
Сосредоточенно работой заняты,
Они минутным отдыхом не брезгуют.
Всё воспеть!
Любивший жизнь и мощно вторгавшийся в неё В. Боков предлагал максимальную ёмкость строки, стремясь вобрать в свой поэтический свод, как можно больше всего — из реестров и запасов, кладовых и колодцев жизни.
Все эмоции — весь спектр их, сияющий и приглушённо-пепельный, все чувства — глубокие и нежно-поверхностные, пейзажи — в том числе души.
Русь — бесконечна: но — как лапидарно-мощно, в кратком стихотворение, полноценно характеризует её поэт:
Русь — распаханная равнина.
Друг ей — плуг, неприятель — меч.
Терпелива она и ранима,
Потому ее надо беречь.
Ни французы ее не сломили,
Не замучила татарва.
Есть ли что-нибудь лучшее в мире,
Чем зеленая эта трава?!
Чем парная и ноздреватая,
Плугом тронутая земля,
Кровью полита, невиноватая,
Наша, русская, кровно своя?
И — как он чувствует «Сердце Шопена»: биение его, сопричастность мировому космосу, и посылающему такие музыкальные гармонии:
Сердце Шопена в костеле Святого Креста.
Тесно ему в замурованной каменной урне.
Встал бы владелец его, и немедля с листа
В мир полетели бы вальсы, этюды, ноктюрны.
Сердце Шопена в фашистские, черные дни
Черным погромщикам и палачам не досталось.
Около предков и около близкой родни
Сердце Шопена с корнями деревьев срасталось.
«Соль»…
Слово само набатно звучит, жизнь определяя.
Соль жизни, и — просто соль: белая, как мудрость:
Соль моя!
Мелкая… крупная, градом…
Спутница жизни, жена и сестра!
Время одиннадцать,
Ужинать сядем,
Свежих огурчиков мать принесла.
Что огурцы!
Даже слово солю,
Солью пропитываю стихотворенье,
Чтобы строку гулевую мою
Ветром невзгод
Не пошатило время!
Соль поэзии Бокова крепка.
Такою и осталась — соль смысла, лучащая гармонию.