Глава 9
На несколько секунд в моей голове возникла комичная картина. Я представил, как Влад в одиночестве пьёт некий крепкий алкогольный напиток, перебирает лишнего, затем ложится на кровать к Ирине. Та выгоняет его из супружеского ложа за пьянство, и бедный Влад, не зная куда идти, пошатываясь, плетётся в мою комнату и ложится ко мне. Но я знал, что это не так и… боялся, что это не так. Понимая, что притворяться спящим у меня не получится, я медленно повернулся.
- Не разбудила? – шёпотом спросила Ева.
- Нет, я не спал. – так же шёпотом ответил я.
- Мне тоже не спится… – привстав и облокотившись о кровать, произнесла она.
Как оказалось, Ева принесла с собой свою подушку и одеяло. И ещё смартфон, свет от которого, падая на её лицо и волосы, делал её, и без того привлекательный для меня образ, просто безудержно завораживающим. Во мне нарастало волнение, и я тоже привстал, подперев локтем свою подушку.
- Может,.. поговорим о чём-нибудь? – прошептала Ева.
- Давай… О чём?
- Не знаю… Давай о тебе. – произнесла она уже намного громче, почти в полный голос – Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Только пожалуйста, честно. – она улыбнулась.
- Хорошо. Я готов.
- Ты когда-нибудь был женат?
- Нет.
- Когда в последний раз у тебя были отношения с женщиной?
- Не помню. – пошутил я.
Но в этой шутке была доля правды. Дело в том, что в последний раз я встречался с девушкой на пятом курсе университета. То есть, как-то так получилось, что вот уже больше двенадцати лет я не имел никаких отношений с противоположным полом. Странно? Наверное, да. Почему так вышло? Не имею ни малейшего понятия.
- Я же сказала, честно. – рассмеялась Ева. – Как можно об этом не помнить!
- Ну хорошо… Больше двенадцати лет назад. – признался я в итоге.
- Это странно… – с серьёзным выражением лица выронила она. Затем добавила – Тем более, с твоей внешностью.
- Ты хочешь сказать, что я привлекательный? – как бы не всерьёз спросил я.
- Мы же договорились. – снова улыбнулась Ева – Я задаю вопросы…
- Всё, понял. Молчу и слушаю следующий вопрос.
- Какие девоч..? – она оговорилась, то ли случайно, то ли намеренно – Какие девушки тебе нравятся?
- Что-то у тебя вопросы какие-то однотипные. – упрекнул я её в шутку.
- Ну так… я же девочка… Так какие же?
- Ну-у-у… Трудно сказать конкретно… Разные. В целом, позитивные и улыбчивые.
- А внешне?
- Мне могут понравиться как брюнетки или блондинки, так и шатенки или рыжие… От цвета волос или глаз мало что зависит.
- Хорошо, что ты не забыл шатенок. – многозначительно произнесла Ева – А то обычно все упоминают только блондинок, брюнеток и рыжих, а нас, шатенок, оставляют в стороне… Как-то обидно… А комплекция?
- Здесь я, наверное, не оригинален. Мне нравятся стройные.
- А рост имеет значение?
- Не особо. Но желательно, чтобы она была не выше меня.
Её выражение лица стало более серьёзным. Она села на свою подушку и, будто про себя, сказала:
- А я никак не могу назвать себя позитивной и улыбчивой… Наверное, я всё ещё не простила её…
- Кого? – удивился я.
- Маму… За то, что разошлась с папой… Вроде бы даже и простила, но осадок остался.
- Кстати, как он? Твой папа? Вы с ним общаетесь?
- В основном по телефону или видеосвязи… А видимся мы с ним нечасто. В последний раз это было летом… С тех пор, как они развелись, я уже не могу назвать себя счастливой…
Ева замолчала. Она сидела, глядя куда-то вниз, периодически включая, всё время гаснущий экран смартфона. Я подсел поближе к ней.
- Знаешь, самое главное, что они живы. – стараясь как-то утешить её, произнёс я – Постарайся сосредоточиться на том, что твой папа жив-здоров и у тебя есть возможность с ним видеться.
У меня назревал к ней вопрос. Я почувствовал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать его:
- А как тебе Влад? Ты испытываешь к нему ненависть?
- Нет, ты что? – даже немного удивившись, выронила Ева – Твой друг очень хороший человек. Вспомнить только, как он суетился, когда привезли мой рояль. Он бросил все свои дела и даже нанял кран, чтобы его поднять… Кстати, они с папой хорошо общаются.
- А из-за чего они развелись?
- Мама говорит, что будто папа изменил ей. Я в это не верю. – она на несколько секунд задумалась – Теперь она его ненавидит и пытается избавиться от всего, что с ним связано. Я уверена, что она хочет продать рояль только из-за этого.
- А что ты почувствовала, когда я в первый раз пришёл к вам в гости? – спросил я после некоторой паузы. Она ответила не сразу.
- Какой-то шок… Если честно, когда мама сказала мне, что ты будешь меня возить, я очень обрадовалась. Хотя, была обижена на тебя. Это было похоже на какую-то сказку. Как говорит моя религиозная бабушка, сам господь так распорядился… Я, конечно, надеялась, что ты меня узнал… В первый день, когда ты возил меня, я думала, неужели он меня не узнаёт?.. Кстати, я сфоткала тебя, когда ты спал.
Ева показала мне фотографию, где я сплю, сидя в машине, откинувшись на спинку сидения.
- Я её отправила тебе в личку… И заявку в друзья тоже…
- Хорошо. Как приду домой – добавлю…
- У тебя интернет только дома? – без особого удивления спросила Ева.
- Да. У меня нет смартфона.
- Я почему-то так и подумала… Как ты, наверное, понял, я уже давно наблюдаю за тобой (хотя, слово «наблюдаю» сюда не подходит), и никогда не видела тебя со смартфоном… А почему?
- Я не покупаю его принципиально. Не хочу быть онлайн всё время. Мне кажется, интернет не должен быть навязчивым, а благодаря смартфонам и всяким мессенджерам, он стал именно таким.
- В этом что-то есть… – задумчиво произнесла Ева – Мне такое никогда не приходило в голову…– спустя пару мгновений она вдруг взбодрилась – А давай теперь наоборот: ты спрашиваешь, а я отвечаю.
- Давай… Я тоже начну в твоей манере. Какие мальчики тебе нравятся?
- Сейчас… – проронила Ева и стала сосредоточенно копаться в своём телефоне. Через несколько секунд она показала мне фото какого-то парня лет тридцати, с голым торсом и в джинсах, с немного азиатскими чертами лица, – Вот. Примерно такие… – Затем ещё одно. Этот, похоже, был даже старше предыдущего, но тоже примерно такого же типажа.
- А тебе никогда не нравились твои сверстники?
- Нет. – отрезала Ева – Они глупые. Мне с ними неинтересно.
- А кем ты хочешь стать: пианисткой или гимнасткой?
- Конечно пианисткой. Гимнастика мне нужна для поддержания формы. Чтобы была хорошая фигура, длинные красивые ноги и так далее. – она будто невзначай приподняла своё одеяло и слегка обнажила ноги, одна из которой была немного согнута в колене, а другая вытянута – Знаешь, что я хотела тебе сказать… – Ева перешла на шёпот – У тебя… там внутри… дикая боль… – затем снова в полный голос – Я почувствовала это, когда танцевала с тобой. В моём воображении этот танец был совсем иным… Весёлым, радостным. Я представляла как ты случайно наступаешь мне на ногу, я называю тебя неуклюжим медведем… Мы оба смеёмся… А в реальности почувствовала лишь боль… А может я нужна для того, чтобы залечить твою боль?.. – она вновь перешла на шёпот – Ложись…
- Что? – встревожился я.
- Ложись, не бойся.
Я несмело прилёг на спину. Через секунду Ева легла на бок и шепнула:
- Повернись ко мне лицом…
Я повернулся. Она нежно коснулась моей шеи и медленными волнообразными движениями своих изящных длинных пальцев стала ласкать меня. Вскоре по всему моему телу побежали мурашки.
- Бедненький… – проронила Ева еле слышно – Подумать только, тебя никто не ласкал больше двенадцати лет… Сделай, пожалуйста то же самое…
Я аккуратно поправил её волосы и кончиками пальцев начал ласкать её длинную шею. Очень скоро она уснула, но её ручка осталась лежать на моей шее. Закрыв глаза, я стал наслаждаться её особенным запахом. От неё веяло невероятной свежестью. Наверное, так и должна пахнуть таинственная девичья душа.
Меня разбудил некий звук, доносившийся откуда-то из-под её подушки. Очевидно, это был её будильник. Ева не спешила просыпаться. Будильник всё звенел и звенел, его звук становился всё сильнее, но она даже не шелохнулась. Тогда я просунул руку под её подушку, достал смартфон и приложил вплотную к её уху.
- Да я слышу. – улыбаясь, произнесла она – Просто хочу ещё немного полежать.
Ева отняла у меня свой телефон, выключила будильник и неохотно начала вставать, укутываясь в одеяло.
Уже стоя спиной ко мне, она взглянула на меня через плечо и сказала как можно строже:
- Не смотри.
Я ничего не ответил; лишь про себя улыбнулся, подумав: «а зачем тогда укутываться в одеяло по самую шею, как в кокон»?
Выходя из комнаты, Ева объяснила мне, что после домашнего урока, который продлится полтора часа, я смогу спуститься вниз и позавтракать вместе с ней.
Полежав ещё где-то полчаса, я встал и подошёл к полке с книгами, висевшей на стене напротив кровати. Среди прочих, я заметил довольно большое количество книг о детской психологии. Одна из них называлась «Развод и ребёнок». Я открыл её на первой попавшейся странице и стал читать: «…если вы будете проводить время вместе как можно чаще, то ваш ребёнок будет чувствовать, что он живёт в полноценной семье и у него никогда не будет ощущения, что он сам не полноценен. Но для этого вам необходимо поддерживать с вашим мужем действительно хорошие отношения, а не пытаться создавать вид, что вы ладите с ним, исключительно при ребёнке. Дети всегда чувствуют даже самую малейшую фальшь. Поверьте, как бы вы не старались, обмануть ребёнка у вас не получится…».
«Только в случае с Евой, всё это уже бесполезно» – подумал я и положил книжку на место.
Выждав чуть больше полутора часов, я наконец спустился вниз по лестнице. Ева уже ожидала меня на кухне с разложенными по тарелкам, педантично ровно нарезанными кусочками яичницы. Она снова была в том же коротком золотистом платье, что и вчера, и сидела на стуле, положив ногу на ногу, слегка покачивая одной ногой.
- Артём, а сколько тебе лет? – спросила она вдруг, ближе к завершению нашей молчаливой трапезы, едва дожевав свой кусок.
В её интонации прослушивалось что-то очень для меня неприятное.
- Тридцать пять. – без особого желания ответил я.
- А мне одиннадцать. – произнесла она как-то колко. Мне даже стало немного не по себе.
- Я так и думал. – опять же неохотно произнёс я.
- Я тоже так и думала… – ехидно улыбнулась Ева – Так и думала, что ты… извращенец… Думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь?
В эту минуту её было не узнать. Она казалась жутко холодной и злой. Всё-таки не зря я её боялся; не зря подозревал, что она двуличная.
- Как «так»?! – вырвался из меня холерический возглас.
- Как хищник.
- Значит, ты меня на это провоцируешь. – раздражённо пробормотал я.
- Это значит, что ты детоложник. – отрывисто произнесла Ева, глядя на меня исподлобья.
Детоложник! Это что-то новенькое! Точнее, наоборот архаичное. Казалось, она намеренно не стала употреблять презираемое мной слово «педофил», и, будто зная об этом, целенаправленно рылась в архивах Ленинской библиотеки, чтобы найти ему замену.
- Где ты откопала это слово?
- Не скажу…
- А кому-то нравятся сорокалетние, как она их сама называет, мальчики. – проронил я уже без капли гнева.
- Я это признаю. – тоненьким голоском сказала она – А ты почему-то отпираешься и пытаешься отрицать свою извращённую природу… Я, похоже, знаю почему у тебя так долго нет отношений. Тебе всегда нравились девочки примерно моего возраста. Но строить отношения с такими кажется делом затруднительным. Особенно, когда боишься признаться в этом даже самому себе и пытаешься подавлять свои желания. Я же права?
- В общем, да. – ответил я после некоторой паузы.
- В общем… – повторила Ева, как бы передразнивая – Вот видишь? Ты даже сейчас не хочешь говорить чётко, хотя я уже тебя раскусила.
Она оказалась даже умнее, чем я предполагал. А я предполагал, что она очень умная.
- Для чего ты затеяла этот разговор? – спросил я её, не столько стараясь услышать ответ, сколько пытаясь сменить тему.
- Я всего лишь хочу, чтобы ты не пытался казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Вроде бы ведя целомудренный образ жизни, ты на самом деле страдаешь похотью… Я бы даже сказала, не страдаешь, а наслаждаешься ею.
Здесь я сделаю небольшое отступление. Я считаю, что учитель иностранных языков, должен в первую очередь хорошо владеть русским языком; и я, как представитель выше упомянутой профессии, хорошо владеющий русским языком, должен отметить, что слово «похоть» является составным, то есть оно состоит из двух слов. Первое слово «постоянное», а второе «хотение». Ева применила это слово как никогда верно и к месту, так как похоть не подразумевает обязательное действие, она подразумевает лишь само желание, само хотение. При чём, сексуальный подтекст здесь также необязателен. Это может быть хотение чего угодно: денег, власти и так далее.
- С чего ты взяла? У тебя нет ни малейшего повода так думать. – пытался защищаться я.
- Мне не нужен повод. – ответила она жёстко – Я это вижу по глазам, я это чувствую. – она взглянула на мою пустую тарелку – Ты поел?
- Лучше бы не ел. – обиженно произнёс я.
Ева молча взяла тарелку и сразу начала её мыть. Пока она находилась у мойки, мой взгляд то и дело падал на её бёдра и пытался заглянуть ей под платье.
Как же её мысли насчёт меня верны!
- Чем сегодня собираешься заняться? – спросила Ева таким тоном, будто всех выше сказанных из её уст слов и вовсе не было.
- Я собираюсь закрыть свою банковскую карту. – гневно и бездумно проронил я.
- Зачем?
- Чтобы Влад не мог начислять мне деньги.
- Какие деньги? – удивилась Ева.
- Которые он переводит мне за то, что я тебя вожу.
- И что это значит? – она, казалось, всерьёз встревожилась.
- Подумай… – многозначительно произнёс я – Что бы это могло значить.
Я поднялся из-за стола и направился к выходу.
Если честно, мне хотелось, чтобы Ева проводила меня до двери и сказала мне вслед хоть что-нибудь, но этого не случилось. Должно быть, она и вправду расстроилась.
У меня есть одно очень дурное качество: я всегда отвечаю за свои слова. Да! Именно дурное! Вы скажете, но ведь это наоборот очень хорошее и редкое качество, а я вам отвечу: для холерика вроде меня, который часто рубит с плеча, это качество может оказаться роковым. Если я при всех сгоряча воскликну, что, например, сигану с крыши высотного дома или, скажем, придушу своего начальника, я, как честный принципиальный человек, отвечающий за каждое свое слово, буду вынужден совершить всё выше сказанное. Ведь так? Наверное, я перегибаю, но грань допустимого в данном случае очень зыбкая. Вот и сейчас я завёл машину и поехал… в банк! Чтобы закрыть свою карту. Моя, доведённая до крайней степени фанатизма, принципиальность вынудила меня сделать это. Я поступил в угоду своему самолюбию, но пошёл против своей воли. Хотя, я уверен, моё самолюбие нисколько бы не пострадало, даже если бы я этого не сделал.
Приехав домой и немного остыв, я поразмыслил и понял, что ничего необратимого в моём действии нет. Нет ничего сложного в том, чтобы открыть другой счёт. В конце концов, я же не сказал ей прямо, что больше не буду её возить. Главное, чтобы у ней хватило ума понять, что я намекнул на это лишь сгоряча. А ума ей не занимать.
Ближе к вечеру я решил зайти на свою страницу в соцсети с тем, чтобы добавить в друзья эту навязчивую особу. На этот раз она была под собственным именем, и на её странице имелось огромное количество фотографий, разбитые на множество папок, каждая из которых имела своё название. В первую очередь, я залез в папку «Концерты», где с изумлением обнаружил в том числе и ранние фото, на которых Ева, совсем ещё маленькая, сидела за фортепиано. Здесь же были снимки, как я понял, с того конкурса, который она выиграла. Она стояла среди большого количества других конкурсантов и членов жюри, широко улыбаясь и с наградой в руках. Далее, мне в глаза бросилась папка, именованная как «Дубаи». В ней меня ожидал приятный сюрприз, поскольку в этой папке имелось большое количество фотографий, где Ева позирует в купальнике в чёрно-розовых цветах, при чём – по-взрослому откровенном, который нисколько не скрывал её подтянутой спортивной пятой точки. На одних она демонстрировала свою гибкость: то сидела на шпагате, то задирала ноги выше тамошней башни «Халифа», на других – довольно вульгарно выпячивала свою прелестную попочку, находясь в разнообразных позах: либо лёжа на животе и потягивая некий коктейль из трубочки, либо просто стоя у бассейна. На трусиках её купальника была заметна надпись «WildPrincess» («Дикая принцесса»), что немного ошарашило даже такого извращенца, как я, поскольку, как мне показалось, такая надпись как бы намеренно акцентирует на том, что купальник детский, но при этом привносит в его дизайн дополнительный сексуальный подтекст.
Разумеется, всё это не могло не вызывать у меня похотливых желаний и всего прочего. Признаться честно, в один момент моё тело, испытывая некую жажду недосягаемого удовольствия, даже как-то задрожало, будто его бросило в озноб. Хорошо… Меня, наверное, без сомнений можно назвать извращенцем или, как выразилась Ева, детоложником. Но тогда как же назвать тех, кто придумывает такие купальники для невзрослых девочек?
Пока я листал эти фотографии, от неё пришло сообщение: «Ну что, сладкий мальчик, понравились мои фотки?»