Александр Беленький – о сегодняшнем имениннике.
Сегодняшний день, 19 сентября, я запомнил давно. Еще в том тысячелетии. Я скоро буду, как древний египтянин мыслить тысячелетиями. Это день рождения нашего самого прославленного боксера Кости Цзю, которому сегодня исполняется 55 лет. Раньше мне казалось, что ему всегда будет около тридцати, а мне не будет и сорока, а вот поди ж ты… Ну, что? Поздравляю его с этим «полу-юбилеем»! Искренне!
Отслеживал я его карьеру с 1989 года. Тогда он стал чемпионом Европы в Афинах и сразу же запомнился своим феноменальным ударом и прекрасным чувством дистанции, позволявшим ему легко обыгрывать соперника, если вдруг не удалось его завалить. Именно тогда кто-то сказал (к сожалению, не помню, кто именно), что у этого парня большое будущее, если только он пожелает заняться профессиональным боксом.
Потом, в том же году, правда, был чемпионат мира в Москве, где Цзю взял лишь бронзу, но я был в тот день в зале и воспринял произошедшее как какую-то случайность, каковой эта медаль и была. Самое главное, что точно так же это восприняли и другие поклонники бокса. Во всяком случае, в день финалов, когда Костя появился в зале, хотя не принимал участие в соревнованиях, по рядам прошел сдавленный театральный шепот, который слышен был очень издалека: «Смотри! Цзю пришел! Вон он!» Так люди приветствуют только будущих чемпионов. Впрочем, это был его последний «неудачный» старт. В 1990 году, выступая в новой для себя весовой категории до 63,5 кг, Цзю выиграл Игры Доброй воли, затем в 1991 году – чемпионат Европы и чуть позже чемпионат мира. Последний проходил в Сиднее, Австралия, там Костя и остался.
Чемпионом мира среди профессионалов Цзю в первый раз стал 28 января 1995 года. Его соперник, тогда еще обладатель пояса IBF в весе до 63,5 кг, пуэрториканец Джейк Родригес, смотрелся жалко на фоне соперника. Костя сломал его еще до боя, а в нем самом лишь поставил точку. В 4 раунде Родригес падал, кажется, четыре раза, а в шестом, как говорят плохие романисты, «силы оставили его». У мира и IBF появился новый чемпион. Тогда казалось, что это очень надолго.
Костя очень удачно выступал, защитил титул пять раз и 31 мая 1997 года вышел это делать в шестой против американца Винса Филиппса. Он выступал во все той же весовой категории до 63,5 кг, и в тот раз что-то напутал с аминокислотными препаратами. В результате, когда он только шел к рингу, его организм был обезвожен, как будто он провел раундов десять. Сил было очень мало. Что это такое, знает только тот, кто занимался боксом. Раунд шел за раундом, оставшиеся силы таяли, но Костя как-то держался. Когда дело подошло к тому самому десятому раунду, они его окончательно оставили, и он проиграл бой техническим нокаутом.
К его чести, эта неприятность не вылилась для Цзю в трагедию. Спустя два года и четыре нокаута (противников, конечно) он встретился с мексиканцем Мигелем Анхелем Гонсалесом за вакантный титул WBC в весовой категории до 63,5 кг. Произошло это 21 августа 1999 года в Майами. Гонсалес был личностью очень известной. Тогда известной. На счету у него было 43 победы, 1 поражение по очкам от Оскара Де Ла Хойи, который забежал в эту категорию, и 1 ничья (!) с великим мексиканцем Хулио Сесаром Чавесом. Даже если вы не знаете, кто это такой, то наверняка слышали.
Против Цзю Гонсалес ничего не смог. В 10 раунде на ринг поднялся тренер мексиканца, чтобы вызвать остановку боя. И вызвал. Ничто человеческое было ему не чуждо. Так началось долгое правление Цзю во второй раз.
Костя нокаутировал еще известного в ту пору мексиканца Ахмеда Сантоса, и на 29 июля 2000 года был намечен его бой с самим Хулио Сесаром Чавесом, пусть постаревшим, но все еще грозным. Дальше появляюсь, извините, я. Нет, не в качестве соперника или чего-то такого. Я работал тогда в газете «Спорт-экспресс», и меня было решено послать в Америку, где должен был драться Костя Цзю. Кажется, решение было вызвано тем, что менеджер Цзю, некто Влад Уортон, более известный в нашем кругу как Киса Воробьянинов, решил пригласить на этот бой большую группу людей из России, в которую вошел и я. Заметьте, об Уортоне я не хочу сказать ни одного плохого слова, хотя потом у него было с Костей много разного. Настоящая фамилия его, кажется, была Воробейников, тут уж недалеко и до Воробьянинова, а Киса – ну, так уж пришлось. В России нельзя быть Воробьяниновым, чтобы тебя не прозвали Кисой, как героя «Двенадцати стульев».
И я поехал. Долетел нормально. Только когда самолет садился в Лос-Анжелесе, он вдруг стал заваливаться набок. В последнюю секунду перед посадкой пилот его выровнял. Но было нехорошо. Я обратил внимание, что наши стюардессы все побледнели. Прямо под косметикой, под которой было видно мертвенный цвет кожи. Я понял, что мне это не показалось.
Потом мы долетели до Финикса, где был бой. До 11 сентября 2001 года оставалось еще время, и настроение на самолетах царило расслабленное. По-моему, на борт можно было танк пронести. Все равно никто бы ничего не заметил.
Ну, вот мы и добрались до Финикса. Как там было? ЖАРКО!!! Когда вышли на улицу, случился первый шок. В тени в течение всего моего приезда было от 42 до 46 градусов. Это только то, что я видел на термометрах. Москве 2010 года и не снилось. Ты точно знал, где у тебя легкие. Ходить можно было только медленно. Если шел быстро, легкие обжигало.
Костю увидел, по-моему, в тот же день или на следующий. Он произвел на меня удручающее впечатление. Помню, он попросил у отца «воды на донышке». Тот дал ему граммов десять. Может быть, двадцать. Точно не больше. Как это привидение, в которое он превратился, чтобы вписаться в свой вес, до 63,5 кг, сможет с кем-то драться? Я не понимал.
Потом было взвешивание. И он, и Чавес выглядели жутко. По-моему, Чавес сорвался и взвесился раньше срока, но Уортон смотрел на весы. Все было четко. Он весил ровно 140 фунтов (63,5 кг). Едва спустившись с весов, Чавес вцепился в здоровенную бутыль и вылакал ее всю.
Затем настал черед Цзю. Он подошел спокойно, взвесился, вес был на двести с лишним граммов меньше нормы, слез с весов… и ничего. Стоял спокойно. Потом обратился к кому-то из секундантов, бутыль дали и ему, и он, как бы нехотя, отпил. Сколько воли было за этой неторопливостью, я даже боюсь себе представить.
Последний день прошел спокойно. Я был все время с Костей. Бутылка была все время рядом. Он пил (не подумайте: в ней был физраствор) и веселел. Его главный бой уже кончился. Такое впечатление у меня сложилось. Сам бой был на следующий день. Я его помню. Ни один другой поединок я не помню так отчетливо, как этот.
Все началось как-то сразу. Костя опережал, наносил больше ударов, но не было того значительного превосходства, которого ожидали многие обозреватели. Любой удар Чавеса, даже если он не достигал цели (а так оно обычно и было), вызывал бешеный восторг у местной мексиканской публики. Костя атаковал чаще и успешнее, но его действия никаких восторгов не вызывали. Во втором раунде у Цзю стало получаться чуть больше. В третьем – еще больше.
На Чавеса увесистые удары Цзю пока что действовали, как красная тряпка на быка. Он приходил в бешенство и бросался в еще более яростную атаку. Как же много он все-таки умел! Какой же это великий был боец! Другой бы на его месте уже десять раз лежал. Но на лице у Чавеса все чаще появлялось выражение боли и муки, которые он больше не мог скрыть. Удары Цзю доходили, доходили, доходили, что бы там ни думали болельщики. А силы Чавеса таяли, таяли, таяли.
Накануне в команде Цзю только и было разговоров о том, что, когда Чавес почувствует, что Костя его одолевает, он начнет работать очень грязно. Так все и вышло. Мексиканец явно старался боднуть Костю головой. Все время бил ниже пояса. Рефери делал ему одно замечание, затем другое. Ноль внимания.
Девушки с табличками тщетно пытались вызвать к себе хоть какой-то интерес: верный признак того, что бой удался.
Только тут я заметил, что ору во всю глотку. Всего несколько минут назад я свысока смотрел на мексиканцев, не контролирующих свои эмоции, а оказывается, сам был ничем не лучше. Я орал так, что уже сорвал голос. Какой раунд закончился? Кажется, четвертый. Рядом со мной сидел какой-то пожилой американец. Не знаю, кто это, но судя по тому, как к нему обращались, какой-то видный деятель профессионального бокса. С ним рядом молодая девушка, которой он объяснял, что происходит на ринге. Надо сказать, блестяще объяснял. И тут он сказал: «Все. Чавес кончился. Его хватит на один или два раунда». Мне тоже так показалось, но я боялся сам себе поверить.
Преимущество Кости нарастало. Хоть Чавес держал все удары, конец казался неотвратимым. И очень близким. В пятом раунде рефери, наконец, дал мексиканцу предупреждение, но ни один судья, как потом выяснилось, не снял с него за это очко. Перерыв перед шестым раундом. Господи, когда же эта девица с табличкой перестанет мелькать перед глазами?!
Гонг. Дальше все помню только отрывками. Костя, наконец, послал Чавеса в нокдаун. Я сидел во втором ряду, но каким-то образом перелетел через стулья и орал что-то, зависнув в воздухе. Чавес встал и продолжил бой. Ну и мужик! Костя снова атаковал, мексиканец больше не сопротивлялся, и рефери остановил бой!!! Все!!! Костя победил нокаутом в шестом раунде!!!
Потом я помню ощущение, что пошел дождь. Откуда дождь в этой пустыне? То, что я нахожусь под крышей, пришло в голову несколько позже. Оказывается, нас поливали из бутылок из верхних рядов, а потом эти самые бутылки в нас же и полетели. Потом я помню, что стоял вместе со всей Костиной группой поддержки уже на ринге. Перед боем мне кто-то дал табличку, которая давала право после боя выйти на ринг. Мы взяли Цзю в кольцо. Со всех сторон в нас летела всякая гадость. Мы стояли на ринге, как на острове. Не знали, что делать дальше. Идти? А что нас там ждет? Кругом перекошенные мексиканские лица. Поколебавшись, мы все же решили слезть с ринга. Один за другим пролезли между канатами и тихонько пошли по проходу. В нас летели пластиковые бутылки и... плевки. Со всех сторон. Но служба безопасности, на наше счастье, свое дело знала хорошо. Только одному пластиковая бутылка попала в плечо и рикошетом в голову.
Но все это – мелочь! Мелочь! Костя выиграл! Он побил Чавеса! Мы вышли из толпы и попали на относительно открытое место под вторым ярусом. Я поднял глаза и увидел совсем осатаневшие лица. В нас полетела очередная порция бутылок. Хорошо, что ярость сбила прицел. Кто-то закричал: «А теперь бежим!» И мы побежали к Косте в раздевалку. Охрана сразу же за нами сомкнула ряды. Мы у цели! Дверь с хлопком закрылась за нами!
Когда я летел домой, я еще вспомнил этот хлопок. На взлете произошла одна история. Кажется, это называется «срыв потока с крыла». Самолет набирал высоту, а потом раз – и как будто провалился вниз. Не болтался, а именно провалился. И тогда я услышал тот самый хлопок двери. Не знаю, был он на самом деле или нет. Одна женщина дико закричала. До сих пор стоит в ушах этот крик, но самолет как будто нашел опору и полетел дальше.
Но это так, к слову. Следующим у Кости был бой с американцем Шармбой Митчеллом, который закончился в 7 раунде победой Цзю. Косте достался титул WBA. Потом у него были какие-то защиты. Потом был бой с чемпионом по версии IBF Забом Джудой, который сам Костя считает своей вершиной. Он нокаутировал Джуду во втором раунде, а тот, придя в себя, бесновался, как будто на ринге было десять Джуд и одиннадцатым Джудой погоняли. Только драться он лез все больше к рефери, а не на Цзю. Потом был еще один бой с Шармбой Митчеллом. Он закончился в 3 раунде поражением американца. Его очень красивая жена тихо плакала, стоя совершенно одна. К Шармбе ее сначала не пустили, а потом забыли…
Костя, я поздравляю тебя еще раз с 55-летием. Это очень большой праздник! Отметь его как можно лучше! И да хранит Бог всех, всех, всех боксеров!