В общем, да и в частности, удалось станичному атаману найти моему озабоченному половым вопросом (как сказано было в докладе, сделанном на уездной партконференци потомком Гарбуза и одним из моих родичей, Семёном Михайловичем Гарбо, каковая конференция посвящена была знаменитому письму А.В. Луначарского "Коммунистическая молодежь и буржуазная теория "стакана воды") предку, юному Гарбузу, невестушку, да какую! Дочь казачего полковника, кавалера всех мыслимых орденов, дарованных за подвиги на поле брани Государем, не раз трепавшим ласково его буйный чуб и назыаавшего его моншером. И почему-то амином. Хотя полковник, что удивительно, даже турецкой крови в роду не имел.
Государь был столь милостив, что даровал герою-любимцу приличные наделы, да коней, да фуража, да платья партикулярного, да шитья золотого, да кубков с Его Императорского Величества личными вензелями. А ещё Государь возвел его в пожизненное дворянство с наследованием титула и полным пенсионом. Так что невестушка была не просто завидной, но и (по нашим современным меркам), просто мечтой любого парня с раена. Потому что, если по табели о рангах, папенька ее оказался бы где-то между губернатроом некрупной губернии и первым заместителем министра образования. Что, естественно, деву весьма украшало. А украшение было совсем не лишним.
Как говорится, с лица воду на пить. Пить водку. Без закуски.
Фигурой Господь и предки ее не обидели. Рослая, статная, грудастая. А бедра... Песня, а не бедра.
Митька, дружок и верный ученик Гарбуза, облизывался как котяра, когда описывал невестины бедра. По его словам, походный котел, в котором кашеварили кулеш для его сотни, смело можно было ставить на корму ее, да так прочно, что хоть в Персию плыви, хоть в Запорожье, не шелохнется тот котел и даже ложка кулеша не расплескается. Да и горяча чертовка так, что тот кулеш до самого Исфагана доплывет, а сало на нем не клекнет, не подернет кулеш коркой, а сам кулеш губы обожжет да сладок будет, как арбузы с баштана Хромого Панька, что в хохляцкой слободе лучшим арбузником считается. Тут Митька выдыхал и спрашивал слушателей: "Сало есть? Жрать охота, хоть тресни!"