«Оптимизация» не миновала в свое время и местный «университет». Собственно, именно в результате нее я и отправился в многолетние странствия, познакомившись с самыми удивительными местами и сказочными персонажами, и приобретя бесценный опыт. А так бы и проработал всю жизнь в одном и том же кабинете, ничему не научился и на старости лет вынужден был бы остаться в вузе, исполняя все более безумные требования различных чиновников от «образования».
Было у нас три чрезвычайно дружественных кафедры. Ботаники, зоологии (там я и начал работу) и… наверное, все уже догадались, в полном соответствии со школьной программой.
Один мой троюродный дядюшка, по прозвищу Хомяк, окончил после школы единственное учебное заведение – техникум, где учили делать искусственные зубы. Но, поскольку дело-то было в давние времена, когда и в школе образование еще существовало, кое-что кроме зубов он все же знал. Любимой его темой было порассуждать об одном нашем академике, который всю жизнь изучал слюну. Сперва – саму по себе, а затем – с ее помощью пытался изучить поведение животных. Надо сказать, получилось не очень (почему – подробно описал в свое время великий этолог Конрад Лоренц), но что-то все же получилось. А механистичность подобного подхода настолько понравилась мировому сообществу, что дело дошло даже до Нобелевской премии. Вот поэтому-то третью кафедру я и называл кафедрой слюнологии.
Читателям, должно быть, интересно, почему же довольно многих своих преподавателей, например, того, описанного в первой части, я искренне любил и уважал, несмотря на их, мягко говоря, странные, поступки. Отвечу – это читатель еще про остальных ничего не знает, на фоне которых мои любимцы вовсе даже неплохо смотрелись. Вот про одного из остальных сейчас и рассказ будет. Но сперва – небольшое отступление.
В 2001 году вышло у нас первое издание Красной Книги области. И среди остальных редких видов была там травяная лягушка – один из обычнейших представителей амфибий на нашей территории. Таких там было довольно много. Это и понятно. Дело было новым, по поводу многих видов особо и не было информации. Конечно, в заповеднике знали, кто у них редок, а кто обычен. Но заповедник-то занимает небольшую территорию области. А за его пределами о ситуации мало что было известно, в основном лишь благодаря выездным экспедициям специалистов опять же из заповедника (а ведь у них и в самом заповеднике работы по горло). Кстати, надо сказать, что впоследствии ситуация изменилась, по крайней мере, при следующих переизданиях большую часть обычных видов из Красной Книги все же убрали. Хорошо это или плохо – тот еще вопрос. Охранный статус вроде никому еще не вредил. Но и не помогал особенно, как будет видно из дальнейшего.
В середине первой десятилетки текущего тысячелетия учился в «университете» мой первый и самый лучший ученик, из настоящих, как говорят. Все собираюсь о нем рассказать, да никак не соберусь. Но вот одну историю, из тех, что он мне сам поведал, сегодня вспомню.
Были у нас в свое время по программе «опыты» с лягушками, требующими их препарирования. Как раз на той знаменитой кафедре… Видимо, это был последний остаток от программы былых времен, когда в институте даже с собаками опыты проводили. По крайней мере, одну из аудиторий у нас называли не иначе как «собачник», как раз потому, что во время оно там этих собак как раз и держали. Я уже никаких собак не застал, а вот лягушек застал и я, и мой ученик.
Выносят однажды им банку с лягушками для препарирования. И видит он, что там те самые, краснокнижные, травяные лягушки.
- О, травяная лягушка! – озвучил сразу мой ученик свои наблюдения.
- Да-да, кровяная, а как же, – отозвался преподаватель кафедры слюнологии, проводивший то лабораторное занятие. – У нее кровь там внутри, сейчас крови много будет.
Вот, как говорится, тебе и Красная Книга…
Вновь возвращаясь к своему любимому преподавателю, описанному в первой части цикла, добавлю, что, хоть и был он непревзойденным специалистом в области чайной церемонии, но и свой предмет тоже знал, новые виды не «открывал», и охраняемых лягушек с обычными не путал.
От похожей на нее остромордой лягушки травяную отличить очень легко. Брюшко у нее пятнистое, тогда как у остромордой - белого цвета.
