Владимир Ленин вздрогнув проснулся. Металлический запах машин наполнил его ноздри. Моргая от яркого света над головой, он медленно различал свое окружение — гладкую, стерильную комнату, заполненную мигающими экранами и жужжащими устройствами. Его охватило замешательство. Исчезли темные, заполненные дымом залы собрания большевиков. Вместо них была странная футуристическая мастерская. Когда он вышел из машины времени, на его лице промелькнула озорная ухмылка. Всё получилось. Его перенесли почти на столетие в будущее.
Первое, что заметил Владимир Ильич, выйдя на улицу, был горизонт Москвы, прекрасное сочетание старого и нового. Золотые купола Кремля мерцали на солнце, но их затмевали возвышающиеся стеклянные небоскребы, которые, казалось, пронзали небеса. Он едва мог поверить своим глазам. Это прогресс, подумал он, но прогресс для кого?
Прогуливаясь по оживленным улицам, Ленин наблюдал за гражданами современной России. Люди спешили мимо, поглощенные своими смартфонами, не обращая внимания на окружающий мир. Он почувствовал укол разочарования. «Это ли тот пролетариат, за который я боролся?» — пробормотал он себе под нос. «Кажется, их больше интересуют их тривиальные устройства, чем борьба их коллег по работе».
Взгляд Владимира Ленина упал на группу молодых людей, собравшихся в кафе, потягивающих кофе и обсуждающих последние модные тенденции. Зрелище было одновременно забавным и тревожным. Он заметил, как они говорили об индивидуализме, самовыражении и предпринимательстве. Те самые принципы, против которых он боролся, теперь прославлялись. «Капитализм просочился в душу молодежи», — сетовал он. «Где дух солидарности? Коллективные усилия?»
Продолжая свои исследования, Ленин наткнулся на митинг протеста. Его охватило волнение. «Наконец-то народ восстает!» — подумал он. Но когда он приблизился, то понял, что протест был направлен против политики правительства в отношении проблем окружающей среды, а не против классового неравенства. Плакаты были украшены лозунгами вроде «Спасите планету!» и «Климатическая справедливость сейчас!» Ленин чувствовал смесь восхищения и недовольства. Хотя он ценил страсть к делу, он не мог не подумать, что фокус был не на своем месте. «Какой смысл в спасении планеты, если рабочие все еще угнетены?» — размышлял он.
Ленин оказался на городской площади, где на большом экране транслировалась новостная передача. Ведущий говорил о технологических достижениях, экономическом росте и глобальном влиянии. «Посмотрите на них», — усмехнулся Ильич. «Они празднуют рост, в то время как рабочий класс продолжает трудиться за объедки». Он чувствовал необходимость выступить, напомнить людям о важности их коллективной власти. Но кто будет слушать призрака из прошлого?
Помимо критики, Ленин находил и проблески надежды. Он наблюдал организованные рабочие движения, но раздробленные, и часто кооптированные корпоративными интересами. Были профсоюзы, выступавшие за права трудящихся, требующие справедливой оплаты труда и лучших условий. «Эта борьба напоминает нашу собственную», — размышлял он. «Но ей не хватает единства и революционного рвения, которые мы когда-то воплощали».
Владимир Ильич отметил существование различных социальных программ — бесплатного здравоохранения, образования и общественного транспорта. «Некоторый прогресс был достигнут», — признал он. «Но этого недостаточно. Система должна отдавать приоритет нуждам рабочего класса, а не прибыли». Он чувствовал потребность сплотить людей, разжечь их страсть к более радикальным переменам.
Прогуливаясь по кварталам, он стал свидетелем резкого контраста между богатыми и бедными. Закрытые жилые комплексы соседствовали с разваливающимися многоквартирными домами. «Это неравенство — предательство революции», — подумал он. «Плоды труда должны быть распределены справедливо. Буржуазия процветает, а пролетариат чахнет!»
Сердце Ленина ныло при виде стариков, пытающихся свести концы с концами. Семей, справляющихся со сложностями современной жизни без особой поддержки. Он увидел мать, которая выпрашивала мелочь, чтобы купить хлеба для своих детей, и его решимость окрепла. «Я должен вдохновить их на восстание!» — подумал он, и решимость загорелась в нем. «Они должны помнить о своей силе!»
По вечерам он искал убежища в маленьком книжном магазине, где обнаружил, что остатки его идеологии все еще обсуждаются. Молодые интеллектуалы собирались, обсуждая марксистскую теорию и неудачи капитализма. «Возможно, еще есть надежда», — размышлял он, довольный тем, что семена революционной мысли все еще прорастают в сердцах некоторых. Он внимательно слушал, впитывая их идеи и разочарования, стремясь связаться со следующим поколением мыслителей.
Прошло несколько недель. Ленин понял, что стал молчаливым наблюдателем, призраком, идущим по коридорам современности. Он чувствовал глубокую неудовлетворенность состоянием мира, но также ощущал тоску по чему-то большему. Он жаждал единого фронта, возрождения духа, который когда-то разжёг революцию.
Наконец он решился. На площади трёх вокзалов он поднялся на импровизированную сцену и страстно говорил о необходимости единства. О том, чтобы рабочий класс восстал против угнетения. Его слова нашли отклик у толпы, зажигая в их глазах искорку мятежа. «Товарищи! Мы не должны забывать уроки нашего прошлого! Борьба продолжается!»
Толпа взорвалась аплодисментами, их крики эхом разнеслись в прохладном вечернем воздухе. В этот момент Ленин снова почувствовал себя живым, воодушевленный возможностью перемен. Он знал, что путь будет трудным, но он также понимал, что революции рождаются в сердцах людей, подпитываемые общим видением светлого будущего.
Когда он отошел от собравшихся, он оглянулся на толпу. Лица людей светились надеждой и решимостью. «Возможно, — подумал он, — мое путешествие во времени было не напрасным. Дух революции может еще подняться снова, и я, Владимир Ленин, буду там, чтобы вести их».
С чувством выполненного долга он вернулся в машину времени, готовый вернуться в начало 20 века, зная, что семена революции все еще живы и ждут подходящего момента, чтобы прорасти снова.