Который в одиночку сражается против превосходящих сил противника
Как-то раз накатило вдохновение. И получилось вот это...
Безымянный русский солдат проявляет невероятную стойкость, мужество и боевой дух. Он продолжает сражаться, несмотря на множественные ранения и численное превосходство врага. И в эти минуты сама смерть над ним не властна...
Повествование разделено на две части: непосредственно бой и воспоминания выжившего врага спустя годы.
Ниже публикую сам рассказ.
ВАЖНО: 18+
Рассказ натуралистично описывает сцены боя и жестокости. Поэтому публикую тут только отрывки. Прочитать полностью можно на моем телеграмм-канале
Сдаваться нас не учили...
— Сдавайся! Ты остался один!
Я молчу. Сжал кулаки. Должно быть, до боли — но боли нет. Эти почерневшие от грязи и крови лапы не могут уже болеть.
— Нас больше! Это конец! Сдавайся, и мы сохраним тебе жизнь!
Я смотрю на искаженное яростью лицо. Застывшее и залитое кровью и гарью лицо. Как тебя звали, боец? Кто ты, откуда? Не знаю. И не узнаю уже. Знаю только, что ты сражался со мной. Плечом к плечу. Что тебя не учили сдаваться и отступать. Что ты остался здесь со мной, на последнем рубеже. Остался один из немногих, давая уйти жителям. Уйти куда-нибудь подальше. Спастись и жить. Мстить, если смогут.
Эти пули ты поймал вместо меня.
Я жив, а ты ушел.
Полегли те, кто остался с нами.
— Ты слышишь? Это последнее предупреждение!
Продавшийся гад орет, надрываясь. Предатель. Это он сдал всех. С потрохами. А сейчас выслуживается. Думает, что если хотя бы одного возьмут живым, это как-то его оправдает.
Я проверяю оружие. Патроны закончились. Но автомат можно использовать, как дубину. Им можно бить и без патронов.
— Ты разве не хочешь жить, солдат? Вернуться к родным?
Я не могу вернуться. Уходя, я обещал, что буду бить врага до последней капли крови. До последнего дыхания. Что вернусь живым, но только тогда, когда последний *****************************************, и больше никто из них, ***********, никогда не ступит на нашу священную землю. Это мой долг.
Я не могу вернуться. Потому что те, к кому я всем сердцем рвусь, попали в окружение. Их… их больше нет. Расстреляли. Я чуть не убил парнишку, который доставил эту новость. А чем он виноват, спрашивается? Ничем. Боли в сжатых кулаках нет. Нет ее и там, под темнеющей от крови одеждой. Нет там, куда шандарахнуло осколком во время атаки. Нет там, куда, вроде бы, навылет прошла пуля-дура.
Зато внутри, где-то очень глубоко, где-то в груди, где, должно быть, прячется душа и остатки человечности, а теперь просто черная, бездонная пустота… вот там болит. Глухо. Тупо. И там жжет. Пожирающим огнем жжет.
— Последний шанс! Мы не хотим убивать тебя…
Что ж. Пора.
Нас не учили сдаваться.
Я встаю и выбираюсь из укрытия...
Что дальше?
А дальше - бой. Жестокий и беспощадный. Рассказ отличается натуралистичностью в описании боевых действий. Пишу, как вижу. Как чувствую.
Этот подход служит не только для создания реалистичной картины боя, но и для раскрытия психологического состояния главного героя, находящегося в состоянии боевого транса.
Первая часть, написанная от первого лица, погружает читателя в самую гущу боя глазами русского солдата.
Он - воплощение несгибаемого русского духа. В последней схватке солдат проявляет почти сверхъестественную стойкость и способность продолжать бой, несмотря на смертельные ранения.
Сверхчеловек? Супергерой?
Да нет...
Вот и все.
Ноги еще слушаются. Я делаю несколько шагов. Оставляя темные кровавые следы. И я знаю, почему темно-бурая пелена залила лицо и глаза.
Но ноги — несут. Вот сделан шаг. И еще. А потом я остановился. Поднял к небу глаза. Низкое, темное, в тучах. И только один клочок — ясный, легкий, светлый. Там пробивается солнце. Родное. Яркое. Слепящее. Умиротворяющее. Мирное.
Мирное небо над головой…
Память и историческая правда
Вторая часть рассказа поднимает важную тему искажения исторической памяти.
Единственный выживший участник того боя, в старости, вспоминая былое, не хочет говорить всей правды...
***
— Этот русский был неубиваемый, он шел как огромный медведь, которого не берут пули, он оживал после каждой автоматной очереди, это был не человек, а сам дьявол…
Голос старого Генриха дрожал и трясся. Он никому не рассказывал эту историю так, как было на самом деле. Всегда приукрашивал. И детям, и внукам, он рассказывал и пересказывал десятки раз, как их доблестный отряд на захваченной территории уничтожил неубиваемое чудовище. Как все погибли, кроме него. Как он всадил последнюю пулю и добил порождение преисподней…
Но только сейчас, в этот ненастный сырой день, он решил поведать истину. Ему было горько и стыдно, даже спустя годы. И жутко, нечеловечески страшно. Страшно, как тогда, когда он сбежал с поганого побоища, когда тому русскому солдату, убитому и искалеченному, будто потусторонние силы помогали снова вставать и идти в бой, несокрушимо и яростно, голыми руками и всем, что попадется под руку, убивать. Зверски, страшно, кроваво… Генрих чудом сбежал. Трусливо унес оттуда ноги. Но это сейчас так кажется. А тогда это был самый разумный вариант.
— Но ты же его убил, дедушка? — спрашивал, глядя наивными глазенками семилетний Ганс, самый младший из внуков.
— Да, — неожиданно вдруг снова соврал Генрих. Он передумал говорить неприглядную истину. Но все-таки часть правды решил не скрывать. — Это был достойный противник. Но лучше бы нам тогда с ним не встречаться…
Он замолчал, слова исчезли — мысли и воспоминания унесли далеко-далеко, в пропасть прошедших лет.
Он навсегда запомнил это непобедимое чудовище. Воина страны, которую так и не удалось покорить в той гадкой, страшной и, как казалось Генриху сейчас, вовсе ненужной войне…
Воина, которого не учили отступать и сдаваться.
***
"Сдаваться нас не учили" – это не просто рассказ о войне.
Я не стремился романтизировать войну и насилие. Напротив, целью было показать истинное лицо конфликта — жестокое, беспощадное, оставляющее неизгладимый след в душах всех его участников.
Главный герой — это собирательный образ тех, кто в самые тяжелые моменты истории находил в себе силы стоять до конца. Его стойкость — не только физическая, но прежде всего духовная — отражает то лучшее, что есть в человеке: верность долгу, самопожертвование, несгибаемую волю, любовь к Отечеству и готовность защищать Родину.
Но за каждым подвигом стоит трагедия. Война не щадит никого — ни победителей, ни побежденных. Она оставляет шрамы, которые не заживают годами, искажает память, меняет судьбы.
Я хотел бы, чтобы этот рассказ заставил задуматься о цене победы, о тонкой грани между героизмом и жестокостью, о том, как хрупок мир и как важно его беречь.
Пусть эта история станет не гимном войне, а напоминанием о том, как важно делать все возможное, чтобы подобное никогда не повторилось.
И помнить. Помнить подвиг тех, кто ушел. И кто уже никогда не расскажет о том, что было, о том, ради чего приходилось не щадить жизнь, идти на риск, умирать и убивать.
С уважением и надеждой на мирное будущее,
Рашит Сайфутдинов