Демин М.А., Мамадаков Ю.Т., Головченко Н.Н., Белоусов Р.В. Результаты полевых исследований поселения Бехтемир-Козлачиха // Полевые исследования в Прииртышье, Верхнем Приобье и на Алтае в 2016 году: археология, этнография, устная история. Материалы XII международной научно-практической конференции. 2017. С. 26-33.
В статье представлены результаты раскопок поселения эпохи раннего железного века Бехтемир-Козлачиха, расположенного в Бийском районе Алтайского края близ поселка Бехтемир-Аникино. В научный оборот вводятся материалы изучения основного планиграфического объекта памятника историко-культурного значения: жилище-полуземлянка; коллекция артефактов, включающая в себя фрагменты керамических сосудов, обломки костей животных и каменный инвентарь. Исследованный поселенческий комплекс по совокупности признаков может датироваться эпохой раннего железа (V–I вв. до н. э.), а отдельные находки стенок керамических сосудов – эпохой развитой бронзы (середина II тыс. до н. э.). В ходе работ были также обнаружены орудия и технологические заготовки из камня неустановленной культурно-хронологической принадлежности.
Ключевые слова: Верхнее Приобье, Бийский район, ранний железный век, аварийно-спасательные работы, быстрянская культура, жилище, керамика.
Одной из перспективных зон Алтайского края для археологического изучения является Бийский район, раскопки на территории которого проводились в основном сотрудниками Бийского краеведческого музея. С 1980-х гг. значительный вклад в изучение древностей района внесли научные сотрудники Алтайского государственного университета. Изучением прошлого района занимались исследователи и других научных организаций. К числу наиболее известных относятся М. Д. Копытов, С. М. Сергеев, А. П. Марков и Б. Х. Кадиков.
Эпоха раннего железа Бийского региона представлена памятниками большереченской, быстрянской и кулайской культур. Местное, быстрянское население находилось в «контактной зоне» между степными и лесостепными культурами Алтая и кочевниками горных долин (пазырыкцами Горного Алтая). Их влияние нашло отражение в погребальном обряде быстрянских некрополей Бийск-1, -2 [1–6].
Весной 2016 г. отрядом археологической экспедиции Алтайского государственного педагогического университета (далее – АлтГПУ) и ООО НЦ «Наследие» под руководством доктора исторических наук М. А. Демина и кандидата исторических наук Ю. Т. Мамадакова проводились аварийные раскопки поселения Бехтемир-Козлачиха (рис. 1).
Памятник был открыт исследовательским отрядом ООО НЦ «Наследие Сибири» в 2015 г. и отнесен к категории аварийных объектов историко-культурного наследия, расположенных в зоне постоянного отвода земли для ускоренного строительства мостового перехода через р. Козлачиха в Бийском районе Алтайского края. Ранее памятник археологическим исследованиям не подвергался.
Поселение Бехтемир-Козлачиха находится в 700 м к юго-востоку от с. Бехтемир-Аникино, в 5 км к северо-востоку от с. Большеугренево Бийского района Алтайского края (рис. 2).
Поселение расположено на второй надпойменной террасе левого берега р. Бехтемир (при впадении в нее р. Козлачиха), образованной юго-западным склоном безымянного увала, вдоль подошвы которой протекает р. Козлачиха [7–11]. С западной и восточной стороны к поселению примыкает грунтовая дорога, с юга – действующая щебеночная трасса в населенный пункт Стан-Бехтемир, с севера вплотную подходят функционирующие поля крестьянского хозяйства. Раскоп, заложенный на участке, имел прямоугольную форму и был вытянут с запада на восток.
В общей сложности в ходе работ на памятнике вскрыто 450 кв. м. Исследовательские мероприятия проводились одновременно с сооружением мостового перехода, что, во-первых, подчеркнуло аварийно-спасательный характер раскопок, во-вторых, позволило контролировать строительные работы на площади памятника и поблизости от него.
На момент начала работ на площади памятника рельефно выделялись понижения почвы различной конфигурации и профилей. В южной части наблюдался обрыв в пойму р. Бехтемир. В западной и восточной частях раскоп был ограничен разрушениями, вызванными функционирующими полевыми дорогами. На площади раскопа наблюдались значительные понижения в южной части: котлованы, выемки.
Репером 1 был избран остаток столба в юго-восточном секторе раскопа. Он вписан в общую схему квадратов. Все нивелировочные отметки даны от этого репера. Однако в связи с тем, что репер 1 попадал в сектор раскапываемой площади, за пределы раскопа был вынесен репер 0.
Исследование площади поселения определялось границей зоны разрушения при проведении строительных работ по сооружению мостового перехода (изъятия грунта). Наличие памятника документировали находки керамики из разведочных изысканий 2015 г. В ходе раскопок была выявлена слабая насыщенность раскопанной площади артефактами и планиграфическими объектами. Однако проведенные исследования дали показательный вещественный, планиграфический и стратиграфический материал, дающий возможность говорить о поселении Бехтемир-Козлачиха как об археологическом памятнике – однослойном поселении или кратковременной стоянке.
Планиграфический объект был обнаружен при исследовании квадратов Е, Д, Г, В 13, 14, 15, 16. Перед началом работ на современной дневной поверхности объект рельефно не выделялся. В то же время в данных квадратах, а также в квадратах, примыкающих к указанным участкам, зафиксировано значительное количество артефактов и планиграфических объектов.
Например, в квадрате ЗЖ 13–14 было исследовано пятно (хозяйственная яма) с фрагментами керамики, с очень большой долей вероятности связанное с жилищным пятном в квадратах ЕВ 13– 16 (рис. 3). Визуально пятно совершенно не выделялось в ходе работ в гумусных темных слоях, но на фоне других квадратов была прослежена значительная концентрация артефактов. Фиксирование пятна произошло на уровне материка на глубине –65 см от репера 1. Пятно было образовано из грунта интенсивного черного цвета и легко «читалось» в желтоватом суглинке. Кроме того, в центре пятна были зоны, которые очень быстро высохли (что говорит об их более пористой морфологической структуре), так как состояли из золистых фракций.
В профиле зачищенных бровок (бровка между квадратами ДГ 14–15) на уровне материка (суглинка) также было выявлено пятно внизу последнего гумусного слоя. Зачищенное пятно имело подквадратно-округлую форму, ориентировано (условно) длинной осью с северо-запада на юго-восток, при этом его длина около шести, ширина – пяти метров. Находки на поверхности пятна были встречены во всех квадратах, однако большая их часть была сосредоточена в северо-восточном и юго-восточном секторах.
В юго-восточном секторе жилища на глубине –45 от репера 1 обнаружено скопление керамики и камней, которое своим расположением, а также наклоном в сторону пятна ямы (артефакты лежали наклонно, под углом 26°) говорит о том, что оно располагалось на борту ямы. Такой же «ограничитель» пятна, который можно связать с границей жилищной конструкции, располагался в квадрате В 15 на глубине –44 см от репера 1 и представлял собой скопление артефактов – камней, костей и керамики, в том числе фрагмента черепа. Видимо, оба скопления лежали на бортах котлована жилища, и после разрушения «затекли» частично в яму конструкции, ограничив примерную зону распространения жилища в гумусном слое, где собственно жилищная конструкция не выделяется ни по цвету, ни по фактуре. После зачистки была произведена тщательная фиксация пятна и выборка пятна вручную мелким инструментом.
В ходе работ встреченные артефакты на уровне древней поверхности не изымались, а оставлялись на местах и фиксировались, после чего производилась зачистка по материку для выявления столбовых ям и остатков других конструктивных элементов. Исследование пятна жилища выявило, что с уровня зачистки от репера 1 оно было углубленно в материк на 15–20 см и имело линзовидное сечение с плоским дном. На дне жилища были обнаружены фрагменты керамики, скопление камней и небольшие фрагменты кости. Все находки концентрировались в северном секторе жилища.
В южной части (в юго-восточной по длинной оси) пятна, на глубине –75 см от репера 1, был зачищен след круглого прокала от костра-очага, диаметром 60 см. В профиле прокал был линзовидного сечения и углублялся до уровня –86 см от репера 1 (–15 см от уровня зачистки). При работе на дне жилища, кроме прокала очага, были зафиксированы две столбовые ямы в северном секторе жилища, в непосредственной близости друг от друга: одна маленькая прямоугольной формы (20 см, глубина 10 см), вторая округлая, большая (диаметр 45 см, глубина 70 см). Обе ямы, по нашему мнению, составляют конструктивную особенность полуземляночного жилища – столбовые ямы. При этом округлая яма – основной, несущий столб – крупный диаметром (около 50 см) и очень хорошо заглубленный (около 70–80 см), а второй – вспомогательный от брусковидного столба 30 см шириной, лишь слегка углубленный в дно жилища.
Исходя из анализа планиграфических и стратиграфических наблюдений яму, обнаруженную в квадратах Е, Д, Г, В 13, 14, 15, 16, можно интерпретировать как жилищную конструкцию и произвести следующие фактические наблюдения.
Полуземляночное жилище было построено с небольшим заглублением в грунт. Общая глубина вскрытого грунта даже от современной дневной поверхности не уходит за пределы 60–70 см, а значит, вся конструкция была более возвышающаяся над землей, чем уходящая в подземную часть.
Жилище было небольшим по площади (около 28 кв. м), котлован в стратиграфии имеет четкие границы лишь в суглинистом материке и практически не читается в гумусе, что опять определяет его как объект с значительным возвышением над землей. Наличие артефактов и, что особенно важно, очага делает данный объект именно жилищной конструкцией. В то же время малая насыщенность находками окружающей поверхности и внутренней площадки жилища и маломощный слой прокала (не более 20 см) свидетельствуют об относительно коротком периоде эксплуатации данного объекта – от года до нескольких лет.
Внутри жилищной конструкции было зафиксировано лишь одно крупное пятно, по диаметру и глубине подходящее под столбовую яму. Это свидетельствует о том, что основная нагрузка крыши в несущей конструкции была распределена на стены, а крупный столб фиксировал коньковую балку (коньковый прогон), на которую крепились наклонные части крыши (стропила). В малом по площади жилище такая конструкция была необходима в том месте, где целостность основной несущей конструкции стен была нарушена большим проемом – входом.
Вход в жилище находился в северном секторе. Это связано с расположением жилища относительно поймы и окончанием гривы в южном направлении, с которого постоянно дуют сильные ветры. Такая локализация входа документируется следующими фактами: нахождением очага в южном секторе, что делает затруднительным использование этого места для сооружения входа; расположением единственной крупной столбовой ямы в северном секторе; большую концентрацию артефактов в северной части – как внутри жилищной ямы, так и за ее пределами.
Датирующим материалом для данного жилища является обнаруженная в его нижней части керамика, происходящая от сосудов, орнаментированных жемчужником, вдавлениями, налепными ушками и рассеченным валиком (рис. 4).
Других древних планиграфических объектов в зоне раскопа не зафиксировано. В ходе исследования на поселении обнаружены различные археологические артефакты: обломки керамики, фрагменты костей. Обращает на себя внимание небольшое количество артефактов как таковых и костей животных в частности – как крупных фрагментов, так и осколков. Наиболее массовым материалом является керамика. Стратиграфически она залегала в однородном дерновом слое или в черном гумусе, примерно на одном уровне.
Самое значительное количество артефактов, обнаруженных при раскопках поселения БехтемирКозлачиха, концентрируется в северном секторе. Это квадраты ЕВ 12–16, там, где располагалась жилищная конструкция, вокруг и внутри которой находилось большинство находок.
Орнаментированная керамика составляет два комплекса – ранний, относящийся к андроновской культуре развитого бронзового века, и более поздний – быстрянской культуры эпохи железа.
Андроновская керамика представлена примерно десятью фрагментами сосудов. Два обломка, возможно, от одного крупного профилированного горшка, украшены оттисками мелкозубчатого штампа. Эта система орнаментации характерна для так называемых «нарядных» федоровских горшков, которые встречаются, преимущественно, в погребениях. Второй тип сосудов с данного поселения представлен обломком слабопрофилированного горшка, украшенного вертикальными семечковидными оттисками и горизонтальными прочерченными линиями. Остальная андроновская керамика – это обломки баночных сосудов средних размеров, украшенных параллельными прочерченными линиями, параллельными и наклонными прочерченными линиями в сочетании с «семечковидными оттисками», «елочкой», нанесенной длинными оттисками гладкого штампа. Единственный венчик среди обломков банок демонстрирует закрытую форму этой группы керамики и отсутствие выраженной профилировки [2; 12; 13; 14].
Быстрянская керамика раннего железного века составляет основу собранной коллекции. Часть фрагментов позволяет реконструировать верхнюю треть сосудов диаметром 20 и 14 см. Более крупный горшок закрытой формы орнаментирован рядом округлых ямок под венчиком, оставивших изнутри изделия характерный жемчужник. Более мелкий сосуд со слегка отогнутым наружу краем, кроме полосы жемчужника с разделителем (округлые ямки, образующие «обратный жемчужник»), имеет налеп овальной формы (4 × 1,6 см) высотой от стенки сосуда 1 см. Скорее всего, это ручка для подхватывания и переноса горшка. Остальные обломки происходят от крупных слабопрофилированных сосудов, украшенных «чистым» жемчужником и строкой оттисков наклонного гладкого штампа, полосой неровных оттисков гладкого штампа и слабым вертикальным отпечатком зубчатого орнаментира, «чистым» жемчужником и налепным валиком, рассеченным одним рядом наклонных оттисков. В целом керамический комплекс поселения характерен для быстрянской культуры раннего железного века Алтая [2; 12; 13; 14], распространенной в предгорной зоне и низовьях Бии и Катуни. Предварительно комплекс датируется V–I вв. до н. э.
Таким образом, в результате полевых работ на аварийном поселенческом комплексе БехтемирКозлачиха была собрана коллекция артефактов, включающая в себя фрагменты керамических сосудов, обломки костей животных, каменный инвентарь. В процессе раскопок отрядом были зафиксированы археологические планиграфические объекты – пятна ям и одна жилищная конструкция.
Исследованный поселенческий комплекс по совокупности признаков (планиграфические особенности жилища, орнамент на большей части выявленной керамики) может датироваться эпохой раннего железа (V–I вв. до н. э.), а отдельные находки стенок керамических сосудов – эпохой развитой бронзы середины II тыс. до н. э. Также в ходе работ были обнаружены орудия и технологические заготовки из камня неустановленной культурно-хронологической принадлежности.
Библиографический список
1. Абдулганеев М. Т. Алтай в раннем железном веке // История Алтая. Часть 1. – Барнаул, 1995. – С. 59–81.
2. Абдулганеев М. Т., Владимиров В. Н. Типология поселений Алтая VI–II вв. до н. э. – Барнаул, 1997.
3. Абдулганеев М. Т., Кунгуров А. Л. Курганы быстрянской культуры в междуречье Бии и Чумыша // Погребальный обряд древних племен Алтая. – Барнаул, 1996. – С. 143–155.
4. Завитухина М. П. Второй Бийский могильник // СГЭ. – Л., 1962. – Вып. XXIII. – С. 28–30.
5. Завитухина М. П. Курганы у с. Быстрянского в Алтайском крае (по раскопкам С. М. Сергеева в 1930 г.) // АСГЭ. – Л., 1966. – Вып. 8. – С. 61–72.
6. Киреев С. М. Погребения быстрянской культуры // Проблемы изучения истории и культуры Алтая и сопредельных территорий. – Горно-Алтайск, 1992. – С. 54–58.
7. Кирюшин Ю. Ф., Кунгуров А. Л., Казаков А. А. Город Бийск. Памятники археологии // Бийск. Бийский район. Памятники истории и культуры. – Бийск, 1992. – С. 7–47.
8. Кунгуров А. Л. Погребальные комплексы быстрянской культуры // Проблемы охраны, изучения и использования культурного наследия Алтая. – Барнаул, 1995. – С. 114–117.
9. Кунгуров А. Л. Археологические находки из района слияния Бии и Катуни // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. – Барнаул, 1999. – Вып. 10. – С. 116–120.
10. Ревякин В. С. География Алтайского края. – Барнаул, 2004.
11. Смирнов А. С. Методические указания по проведению проектных археологических работ в зонах народнохозяйственного строительства. – М., 1990.
12. Уманский А. П. О памятниках древности // В предгорьях Алтая. Очерки истории и культуры. – Барнаул : Алтайское книжное изд-во, 1998. – С. 70–74.
13. Шульга П. И. Алтайский район в древности // В предгорьях Алтая. Очерки истории и культуры. – Барнаул : Алтайское книжное изд-во, 1998. – С. 67–68.
14. Энциклопедия Алтайского края. – Барнаул, 1997. – Т. 1.