Музейные запасники хранят много интересных предметов со сложной и загадочной судьбой. Сегодня мы в очередной раз приоткроем завесу музейной тайны и расскажем о коллекции дореволюционных открыток из собрания Киришского историко-краеведческого музея, которую не так давно подарил нам давний друг и известный деятель поискового движения Ленинградской области Евгений Евгеньевич Халамов.
Открытка короче письма, в ней только несколько строк. Иногда они посвящены событиям, но чаще передают эмоции и переживания отправителя. Не всегда понятен путь, который проделала почтовая карточка. Тем более удивительно, как сохранились эти хрупкие послания спустя сотню лет. Волной времени их принесло к нашим волховским берегам, хотя связь героев текстов с Киришами никак не просматривается. Каждая из трех историй – словно маленький фрагмент большого пазла человеческих отношений. По каждой – мы провели маленькое расследование, но за краткостью посланий, удалось разыскать лишь некоторые сведения о персонажах. И вот, что из этого получилось …
Привет из Геленджика 1911 года
Представленная открытка адресована некой Тасе Асмоловой от В.К. Гусника «на память». Подарена в Геленджике в 1911 году. Отсутствие марок и почтовых штемпелей означает, что она либо была передана лично, либо отправлена в конверте. Оборот карточки украшает репродукция работы австрийского художника Йозефа Ребеля (1787-1828) «Ночь», написанная в 1825 году. Сегодня это полотно можно увидеть в Ростовском областном музее изобразительных искусств [1]. Морской пейзаж в лунном свете, вероятно, служил адресату напоминанием о времени, проведенном в дружеской компании на черноморском побережье.
Как часто бывает с женщинами дореволюционной России, найти сведения о Таисии или Анастасии Асмоловой не удалось. Слишком мало данных: ни отчества, ни места проживания. Известно лишь, что в Геленджике Тася Асмолова подружилась с чехом, инженером-технологом Владимиром Карловичем Гусником, сыном известного екатеринодарского заводчика. Именно он, судя по инициалам и подписи, подарил памятную почтовую карточку.
Прогуливаясь по историческому центру Краснодара (до 1920 г. – Екатеринодар) и сегодня без труда можно встретить фамилию Гусник: она сохранилась, как часть заводского клейма на чугунных решетках, крышках люков и порогах старых общественных зданий. Семейное предприятие Гусников оставило действительно глубокий след в истории города: одна из улиц названа именем основателя завода Карла Лаврентьевича Гусника (1850-1920) [2],а от предприятие уцелело до наших дней одно здание по улице Медведовской [3].
Переселенцы из Австро-Венгрии основали небольшой чугунолитейный завод в пору промышленного подъема в 1886 г. Со временем предприятие разрослось, а Гусники стали известными меценатами, всячески поддерживающими чешское землячество в Краснодаре. Владимир помогал отцу управлять предприятием, а с началом Первой мировой войны оказался одним из создателей Чешской боевой дружины, которая в ноябре 1914 года из Киева отправилась на Восточный фронт [4]. Владимир поддерживал идею создания независимого чешского государства. После национализации предприятий в 1920 году Гусник-младший эмигрировал в Чехословакию, а Карл Гусник трагически погиб в собственном доме в июле 1920 года.
Вот так, наравне с чугунными изделиями, небольшая почтовая открытка запечатлела и сохранила для нас следы прошлого. Возможно, воспоминания о встрече в Геленджике в мирном 1911 году согревали сердца Владимира и Таси в годы лихолетья, коль скоро открытка бережено хранилась.
Открытка для дочери придворного ювелира
Другая открытка была отправлена в канун Первой мировой войны, не ранее 1913 года из курортного городка в Нижней Силезии (до 1945 года – территория Германии) Бад Флинсберга. Сегодня этот польский город Сверадув-Здруй по-прежнему славится радоновыми источниками
Дружеское послание от некой Э. Грус, следующего содержания: «Дорогая Эльза Густавна. Только что перебралась в Flinsberg-Kurhaus (…). Местность очаровательная, но погода отчаянная, хуже чем когда либо. Здесь пробуду вероятно 4 недели. Когда Вы едите за границу? Жду с нетерпением известий о Вас. Сердечный привет от Э. Грус.» - было адресовано дочери столичного ювелира Эльзе Матильде Болин (1895 г.р.).
Ювелирный дом семьи Болин ведет свою историю с 1791 года, когда саксонец Кристоф-Андреас Рёмплер (Андрей Григорьев) открыл в Петербурге торговлю алмазами. В 1829 году семейное дело вместе с должностью оценщика Кабинета его императорского величества унаследовал зять Готтлиб-Эрнст Ян, бухгалтером которого с 1833 года стал эмигрант из Швеции Карл-Эдуард Болин. Семьи породнились, и в 1864 году торговый дом «К.Э.БОЛИНЪ» по наследству перешел братьям Эдуарду (1842-1926) и Густаву Болин (1844-1916) [5]. Вместе они владели не только фирмой, разместившейся в доме № 10 по Большой Морской улице [6], но и дачей на Каменном острове (№ 46) (см.: https://www.citywalls.ru/house9942.html).
В 1912 году оба брата были удостоены потомственного дворянства. После революции семья перебралась на историческую родину в Стокгольм, где вновь открыла ювелирное производство, существующее по сей день (см.: https://bolin.se/).
О самой Эльзе известно лишь, что как многие представительницы аристократии она занималась благотворительностью: с 1910 года была одним из попечителей общества «Ясли», организованного в 1893 году для присмотра и ухода за младенцами и детьми до 7 лет из семей рабочих. Такие заведения походили на современные детские сады. За скромную плату детей оставляли на время рабочего дня родителей, который тогда длился совсем не 8 часов. Довольно скоро «дневные убежища», как их называли, появились во многих рабочих кварталах города. Эльза Болин помогала отделению № 6, разместившемуся на Малом проспекте Петроградской стороны, в доме № 14 (см.: https://www.citywalls.ru/house7333.html).
Как и в случае с Тасей Асмоловой, об Э. Грус сведений слишком мало, чтобы утверждать, к примеру, что она была дочерью Н.И. Груса, директора детских садов и приютов Ведомства учреждений императрицы Марии Федоровны. Нам остается лишь надеяться, что погода в те четыре недели, что она провела на курортах Бад Флинсберга оправдала все ожидания, а дружба с Эльзой Болин сохранялась еще долгие годы.
Открытки для учительницы
Сразу несколько открыток разных лет адресованы учительнице земской школы Фарфорового завода Ольге Андреевне Игнатьевой. Школа на Шлиссельбургском проспекте (сейчас – пр. Обуховской Обороны) была открыта в 1870-м году и содержалась на средства местного прихода, центром которого была церковь Преображения Господня [7]. Дети рабочих завода получали в ней только начальное образование.
Одна из почтовых карточек 1917 года подтвердила адрес О.А. Игнатьевой, указанный в справочнике «Весь Петербург» за 1902 г.: в доме № 17/2 на углу Макарьевского переулка (после 1939 г. – ул. Цимбалина) и Шлиссельбургского пр. [8]. Между тем, в том же справочнике за другие годы, встречается адрес: Шлиссельбургский пр., дом № 17 [9].
Последнее упоминание о преподавателе О.А. Игнатьевой присутствует в справочнике «Весь Ленинград» за 1930 г. [10]. Далее, ее след теряется.
Самая ранняя из открыток отправлена в августе 1905 года из Золотоношского уезда Полтавской губернии от семьи Полачинских.
Картина французского художника И.А. Пилса (1813-1875) «Rouget de Lisle chantant la Marseillaise» (1849) изображает автора «Марсельезы» (1792) Клода Руже де Лиля (7160-1836).
Вторая, пасхальная – от апреля 1917 года «из страны цветов и яркого солнца» от О. Эвалья. Скорее всего была отправлена в конверте, а значит установить адрес отправителя невозможно.
Наконец, последняя из сохранившихся открыток содержит поздравления О.А. Игнатьевой с именинами от ученика Владимира Иванова. Отправлена в июле 1917 г.
Малочисленность сведений оставляет большой простор для предположений о том, как судьба занесла О.А. Игнатьеву в заводской район, село Михаила Архангела на левом берегу Невы, где она преподавала в начальной школе в течение нескольких десятилетий. Мы также ничего не знаем о ее происхождении, о сословной принадлежности. Вполне вероятно, что она принадлежала к той волне выпускниц столичных педагогических курсов рубежа веков, которые, будучи вдохновленными левыми идеями, осознано посвятили себя просвещению самых угнетенных общественных групп. В этой истории еще много вопросов, а значит поиски не окончены.
[1] Блог Юлии Алисовой на Туристер. URL: https://anastasiajulia.tourister.ru/photoalbum/51935
[2]Завод Карла Гусника // Бардадым В.П. Открытки на память. – Краснодар, 2005. – С.173.
[3] Там же. – С.181.
[4]Чешско-Словацкий (Чехословацкий) корпус, 1914-1920: документы и материалы: [сборник: в 2 т.] / [сост.: К.А. Абрамян и др.; редкол.: А.Н. Артизов и др.]. – Т. 1: Чешско-словацкие воинские формирования в России, 1914-1917 гг. – М., 2013. – С. 7-9.
[5]Мунтян Т. Семья ювелиров Болин // Наше наследие. – 2001, № 59-60. URL: http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/6025.php
[6]Подробнее см.: Бройтман Л.И., Краснова Е.И. Большая Морская. – СПб., 1997. – С. 14, 16.
[7] Подробнее см.: https://ru.wikipedia.org/wiki/Церковь_Преображения_Господня_при_Императорском_фарфоровом_заводе; https://sobory.ru/article/?object=34534.
[8]Весь Петербург. 1902 г. URL: https://vivaldi.nlr.ru/bx000050226/view/?#page=1173.
[9] Весь Петербург. 1915 г. URL: https://vivaldi.nlr.ru/bx000020177/view/#page=1065.
[10]Весь Ленинград. 1930 г. URL: https://vivaldi.nlr.ru/bx000020105/view/?#page=948.