После третьего прыжка воспринимать переходы в варп стало легче. Волосы все еще вставали дыбом, а пол норовил уйти из-под ног, но по крайней мере разум, наконец, мог сосредоточиться на чем-то кроме желания поскорее сбежать с корабля.
Большую часть времени Рейвен проводила за каталогизацией старых дел: раскрытых и нет. Да, к ним она больше не вернется, но само занятие даровало хоть обманчивое, но чувство контроля. В условиях, когда реальность перманентно пытается тебя обмануть, это было просто необходимо.
В остальное же время она либо праздно прогуливалась по палубам в компании какого-нибудь не слишком разговорчивого офицера — хотя что-то подсказывало, будь на её месте не агент Золотого Трона, а обычная барышня, спутники вели бы себя не столь чопорно — либо занимала капитанскую библиотеку, читая все, что под руку попадется или играя с кем-нибудь из офицеров посмелее в регицид.
Филипп фон Хардинг же почти не покидал своей каюты. Одиночество, казалось, совершенно его не тяготило. Наоборот, он стремился к одиночеству. Выходя, порой, на палубу, он помещал розетту Ордо Ксенос на самое видное место так, будто желал отпугнуть всякого, кто даже посмеет взглянуть в его сторону. Лишь Леди Навигатор иногда становилась его спутником. И Рейвен.
Он застал её в библиотеке, сидящей за голографической доской напротив пустого кресла и двигающей фигуры то за себя, то за “противника”.
— Неужто кто-то посмел отказать агенту Золотого Трона в партии в регицид?
— Команда готовится к выходу из варпа. Я решила не мешать, — не отрывая взгляда от доски, ответила Рейвен.
— Позволишь?
Он указал на кресло.
— Я всегда рада твоей компании.
На мгновение на лице дознавателя промелькнула тень улыбки.
— Подобное нечасто случается слышать. — Он помолчал, устраиваясь в кресле, а потом добавил: — Даже от коллег.
— Ходят слухи, что если аколит не будет носить розетту на видном месте, люди перестанут обходить его десятой дорогой.
— Ходят слухи, — начал фон Хардинг, передвигая фигуру, — что аколитов, которые слишком много болтают, находят в подвалах Инквизиции.
— Это угроза?
— Лишь слухи, — пожал он плечами.
— Намек понят.
Некоторое время они передвигали голографические фигуры в тишине, нарушаемом только уже привычным гулом варп-двигателя.
— Ты ведь не просто так пришёл сюда?
— Ты весьма проницательна.
— Так чего же ты хотел?
— Я...
Истошный скрежет металла был слышен даже здесь, на верхней палубе, за ним по всему кораблю прокатилась не обещающая ничего хорошего дрожь.
Филипп фон Хардинг невозмутимо щелкнул вокс-передатчик.
— Капитан, все в порядке?
— Прорыв на нижних палубах. Сектор тринадцать. — раздался в передатчике тревожный голос. — Мастер фон Хардинг, нужна ваша помощь.
На ходу поправляя портупею с кобурой, Рейвен неслась вслед за дознавателем. Ей и еще трем офицерам предстояло возглавить эвакуацию людей из пораженного сектора, а алый плащ Филиппа фон Хардинга вел солдат в самое пекло — в место непосредственного прорыва, сдерживать варп, пока техножрецы не восстановят поле Геллера.
Двери лифта распахнулись, и в нос ударил тошнотворный запах гнили. Рейвен закашлялась, в желудке все перевернулось. От вони не спасали даже фильтры пустотного костюма.
Стоящий рядом пожилой офицер тронул её за плечо. Подав знак, что все нормально, она двинулась вперед — сквозь паникующую толпу, что в беспорядке пыталась пробраться к лифтам и покинуть отсек.
Вокруг творился полный хаос. В прямом и переносном смысле. Люди метались туда-сюда, кричали, пытались найти выход и друг друга, кашляли, задыхались. Те, кому удалось раздобыть респираторы, помогали хоть как-то организовать этот кошмар. Или же просто драпали как только выдавалась возможность.
Взяв в отряд несколько добровольцев, Рейвен принялась командовать.
Суматоха потихоньку улеглась. Да, в воздухе все еще витал почти осязаемый ужас, но люди по крайней мере больше не пытались затоптать друг друга в попытках спастись. Смутьянов ждала пуля в лоб.
Мимо прошествовал еще один отряд зачистки. Помимо прочего они принесли на палубу комплекты респираторов и пустотные костюмы для тех, кому не посчастливится остаться в секторе дольше положенного. Из растянувшейся очереди к лифтам выступило несколько добровольцев, желающих участвовать в розыскных и спасательных операциях.
— Мастер Дальмайер, — щёлкнул вокс-передатчик, — в отсеке три-ноль-ноль-четыре докладывают о завале. Люди не могут покинуть отсек.
— Принято. — Коротко ответила Рейвен и, переключив на частоту старшего офицера, отрапортовала: — Рейвен Дальмайер, отправляюсь в отсек три-ноль-ноль-четыре расчищать завал. Мне нужна парочка крепких ребят и лазерный резак.
— Принято, — отозвалось на том конце, — Возьмите офицера Эйрихе и кого-нибудь из его людей.
— Рейвен, будь осторожна, — вклинился в передачу фон Хардинг, — прорыв будет в одном отсеке от вас. Почувствуешь неладное — уходи немедленно.
Шесть человек — более чем достаточно для разбора завала. Впереди — опытные офицеры с винтовками наготове. Но даже они с трудом заставляли себя идти вперед по заросшим плесенью коридорам, со стен и потолка которых капала едкая буро-зеленая слизь.
— Вот дрянь, — выругался офицер Адам Эйрихе, брезгливо стряхивая с ботинка густую жижу. — Поторопимся.
Рейвен старалась не вглядываться ни в плесень, ни в стены, во многом потому что готова была поклясться: с них на нее смотрят сотни искаженных гримасами мучений лиц. Они старались проникнуть в её сознание, отпечататься там и залечь до конца дней. Каждый раз, замечая боковым зрением движением, она заставляла себя не реагировать. Не сразу. Выдержав долю секунды и обуздав разум, медленно поворачивала голову и лицезрела очередное пятно бурой слизи.
Бороться с наваждением Рейвен научилась живя под одной крышей с братом-псайкером, чьи силы только-только проснулись и с трудом поддавались контролю.
— Тебе меня не обмануть, — процедила она сквозь зубы, в очередной раз вперившись взглядом в потолок, с которого капало что-то слишком похожее на гомогенизированные человеческие внутренности.
Вдали послышались перепуганные человеческие голоса, стук. Кто-то пытался пробиться сквозь металл.
За следующим поворотом перед отрядом предстало нечто, что раньше было дверью, а теперь представляло собой смятый ком из железа и человеческих тел. Немногие оставшиеся в живых несчастные тянули к подошедшим переломанные руки.
— Вот дерьмо! — не выдержал несший резак громила. — Вот дерьмо!
Лучше и не скажешь. Рейвен потребовалось все самообладание, чтобы отвести взгляд от обращенных к ней невидящих глаз. К горлу подступила тошнота, усугубляемая удушающим запахом тухлого мяса.
— Эй! — послышался за «дверью» почти истеричный крик женщины. — Эй, кто-нибудь! Вы нас слышите! Выпустите нас! Выпустите!
К ней присоединился разнобойный хор из сиплых перепуганных голосов, прерываемых надрывным кашлем.
— Отойдите от дверь, — громко скомандовала Рейвен, и, развернувшись к своему отряду, приказала: — Режьте.
Скрежет металла смешался с плачем, топотом и кашлем.
В отсеке разом потух свет. Пришлось включить фонари, чтобы хоть что-то видеть в непроглядной темноте.
Но за дверью начался сущий кошмар. Люди в панике бросались на металл, рискуя быть разрубленными резаком. Истошные крики заполнили пространство, врезаясь прямо в череп.
— А ну отошли! — громко рявкнула Рейвен. — Иначе сейчас все отправитесь прямиком в варп!
Кажется, угроза помогла: бедолаги по ту сторону притихли. Можно было продолжать.
Время, необходимое лазерному резаку, чтобы вскрыть толстый лист металла, длилось бесконечность. Напряженно вглядываясь в темноту, прикрывающие спины товарищей офицеры перекидывались короткими натянутыми фразами.
Мгновение, и, наконец, первые люди смогли выбраться наружу. Они пролазили через открывшийся узкий проход, поддерживая друг друга и стараясь не падать от слабости и сотрясающего их тела кашля.
Повинуясь приказу, двое офицеров повели образовавшуюся вереницу по лабиринтам отсека к лестницам наверх.
— Пожалуйста! — тощая женщина с измученным заплаканным лицом бросилась к Рейвен и упала перед ней на колени. — Пожалуйста! Молю! Мой сын! Там остался мой сын!
В её светло-серых глазах было столько боли и отчаяния, что сердце невольно сжалось.
— Он испугался! Испугался! Убежал! Спрятался! — надрывно выкрикивала она, цепляясь за полу плаща. — Я не смогла найти! Не успела! Молю! Молю! Найдите моего сына!
Сжав зубы, Рейвен смотрела на неё несколько мгновений. Внутри все переворачивалось: голос разума боролся с остатками человечности, которые не смогли выжечь даже годы службы в Инквизиции.
— Где он может быть?
Женщина застыла на мгновение и подняла неверящий взгляд.
— Где может быть ваш сын? — спокойно повторила Рейвен.
— Не знаю…. Не знаю… Может, в тридцать пятой каюте. Там жил его отец.
— Госпожа Дальмайер, я иду с вами, — поддержал Адам Эйрихе, указывая в темный провал коридора.
Короткий кивок.
— Идём.
Передавая по воксу обстановку в секторе, они осторожно двинулись вдоль склизких стен, освещая себе путь фонарями.
— Идём искать мальчишку, — закончила отчет Рейвен, открывая очередную дверь и освещая комнату.
— Поторопись, — вклинился в вокс-передачу фон Хардинг, — мы почти закончили. — И после небольшой паузы добавил: — Будь осторожна.
Она хотела бы улыбнуться, но нарастающий внутри страх позволил только сдавленно вымолвить:
— Принято.
Нужную каюту они отыскали быстро. Дверь заклинило, пришлось применить оружие, чтобы вскрыть замок.
— Всё нормально, — передал по воксу Адам, — мы открыли дверь.
— Элегантный подход, — отозвались на том конце.
Луч фонаря выхватил худощавую фигуру маленького мальчика. Он, забившись в угол, тихо плакал над распластанным телом долговязого мужчины. Услышав шаги, он затравленно поднял голову и вжался спиной в стену так, будто хотел с ней раствориться. Зеленоватая слизь потянула к нему свои “щупальца”.
— Эй, малыш, — Рейвен сделала осторожный шаг ему навстречу. — Нас прислала твоя мама. Мы тебя не обидем.
Ещё один робкий шаг. Мальчишка вскочил на ноги и бросился к выходу. Адам попытался его перехватить, но подскользнулся на на чем-то липком и с болезненным стоном повалился на спину. Рейвен рванула вдогонку.
Она бежала быстро, но, казалось, мальчуган все больше и больше от неё отдаляется. Поворот, еще один.
Чем дальше вглубь сектора они забирались, тем сложнее становилось удерживать равновесие и не распластаться посреди вязкой жижи. А бегущему впереди мальчишке, казалось, это нисколько не мешало. И при этом он еще и… смеялся? Да, ей не почудилось, паренек заливался странным прерывистым хохотом. Впрочем, в такой ситуации неудивительно, что он повредился рассудком.
— Да стой ты! Я хочу вывести тебя отсюда, варп тебя подери!
Фигурка скрылась за очередным поворотом. Рейвен — за ним.
Тупик.
— Попался! — устало выдохнула она.
Но из темноты на нее шагнуло что-то огромное и бесформенное. Луч фонаря выхватил покрытые струпьями изуродованные конечности.
Револьвер моментально покинул кобуру.
— Рей…вен… — прохрипело нечто.
Рука дрогнула, пуля врезалась в обшивку корабля.
Этот голос Рейвен бы узнала из всех голосов Терры.
Дрожащий луч переместился на лицо Льюиса Эберхарта.
— Рей…вен… — хриплые звуки снова слетели с перекошенных губ. — Что ты со мной сделала, Рейвен?
Белесый, заплывший катарактой единственный глаз вперился в неё, ломая волю и превращая тело в непослушный камень.
— Посмотри, Рейвен, кем я стал.
“Льюис” шагнул вперед, открывая перед взором сочащуюся зеленоватым гноем пустую глазницу. Заметив внутри копошение, Рейвен почувствовала, как нутро приготовилось вывернуться наизнанку.
— Нет…Нет-нет-нет! — она попятилась, щелкая на спусковой крючок. В этот раз она не промахнулась, но существо даже не дрогнуло.
— Это ты… — существо продолжало наседать, обдавая зловонным дыханием. — ты меня таким сделала… Ты!
Нога предательски поскользнулась. Рейвен упала на спину. Бурая жижа тут же обволокла конечности, намертво приклеивая к полу и не позволяя двигаться.
Существо присело перед ней на корточки, скривило полный гнилых зубов рот и, достав из пустой глазницы толстую белую личинку, придвинулось к её лицу.
— А теперь и ты…
Рейвен не помнила, как щелкал вокс-передатчик, как Филипп фон Хардинг пытался её звать и то, как он тряс её позже за плечи, пытаясь привести в сознание. Не помнила и выстрелы, проносившиеся над головой и убившие варпово отродье. Она помнила только три фурункула на щеке “Льюиса”.