Именно из этого нагана (№ 24778) были произведены выстрелы, один из которых оборвал жизнь С. М. Кирова. Казалось бы, все ясно: орудие убийства, найденное на месте преступления, принадлежало Леониду Николаеву, сам Николаев обнаружен без сознания тут же – так какие могут быть вопросы? А вот какие: за полтора месяца до убийства, охрана Кирова задержала Николаева (тот настойчиво искал встречи с Кировым) и в его портфеле обнаружила тот самый злополучный наган и план маршрутов передвижения первого секретаря Ленинградского обкома. Николаев был доставлен в УНКВД, но, уже несколько часов спустя, отпущен. Как считается, органы проявили преступную халатность (если не что-то худшее), вернув явно неадекватному человеку, преследовавшему С. М. Кирова, наган номер 24778. Вообще-то, член Политбюро ЦК и секретарь ЦК ВКП (б), первый секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Киров – особо охраняемый объект. Это вам не овощная база. Но, можем ли мы себе представить, чтобы пытавшийся забраться в хранилище кислой капусты вооруженный безработный был бы отпущен нашей милицией просто так, да еще и с оружием, пусть и зарегистрированным по всей форме? Представить такое трудно. Так почему мы думаем, что с момента первого задержания и до момента убийства револьвер № 24778 находился у Николаева? Куда логичнее предположить, что все это время он хранился в сейфе или в оружейной комнате все того же УНКВД по Ленинградской области…
И еще один нюанс:
«Охрана Смольного состояла из 3 комиссарских постов, проверяющих пропуска, и только одного разведчика. Все прочие посты были воинскими, всего — 7, а состав караула — 23 человека. У подъезда стояли 3 поста разведки и 3 милиционера».
Добавим, что в сообщающихся с главным корпусом помещениях находилось большое количество других учреждений и организаций, в том числе... свинарник для снабжения столовых Смольного .
Вход на третий этаж был организован по партийным билетам и по специальным пропускам для беспартийных. Наблюдение за общими помещениями третьего этажа и за посетителями осуществлял пост разведки (обходной пост).
Малый коридор левого крыла третьего этажа Смольного не был отделен от общего коридора. Любой человек, попавший в помещения обкома (горкома) ВКП(б), мог беспрепятственно оказаться в районе кабинета Кирова, у входа в его приемную. За входом в приемную малый коридор перекрывала стеклянная перегородка с дверью, закрывавшаяся на ключ только в отдельных случаях. За перегородкой слева находились две двери — одна в кабинет Кирова, другая — в комнату отдыха (столовую). Эта комната отдыха часто использовалась как обеденная столовая для руководства обкома (горкома) ВКП(б), Ленсовета и облисполкома. По правую сторону был расположен выход из лифта особого подъезда. Рядом с лифтом — комната подавальщиц — «буфетная», выход на площадку лестницы, ведущей на второй и первый этажи.
Обеспечение безопасности Кирова было возложено на 4-е отделение (начальник — М. И. Котомин) Оперативного отдела (начальник отдела — А. А. Губин) УНКВД по Ленинградской области. Отделение состояло из двух частей: комендатуры Смольного и группы личной охраны. С середины 1933-го до февраля 1934 года численность личной охраны Кирова возросла с 3 до 12 человек. В это время он был избран членом Политбюро ЦК ВКП(б) и секретарем ЦК. Для сопровождения охраняемого лица во время его поездок и при следовании пешком стала выделяться автомашина с группой сотрудников Оперода (как правило, два человека). Были предприняты меры по усилению охраны Смольного с внешней стороны, у дома № 26/28 по улице Красных Зорь и помещений дачи Кирова на Каменном острове.
1 декабря 1934 года безопасность Кирова обеспечивали 4 человека из группы личной охраны и 5 сотрудников комендатуры. Отъезд охраняемого лица от дома обеспечивали два сотрудника Оперода (А. В. Смирнов и Н. М. Трусов). До Смольного Кирова сопровождали на автомобиле оперативный комиссар К. М. Паузер и сотрудник группы П. П. Лазюков, В этот день они проводили Сергея Мироновича до подъезда Смольного, но не до кабинета. В здание сотрудники группы личной охраны не вошли, что должны были сделать в соответствии со служебными обязанностями.
При подъезде к Смольному безопасность Кирова обеспечивали три сотрудника комендатуры, дежурившие с внешней стороны здания. В Смольном вождя ленинградских большевиков встретил оперативный комиссар М. В. Борисов, назначенный на эту должность 1 февраля 1934 года. С октября 1929-го он привлекался к охране Сергея Мироновича как рядовой сотрудник Оперода. В обязанности оперкомиссара входило: сопровождение охраняемого лица по Смольному, в остальное время пребывания охраняемого лица в своем кабинете он должен был находиться в приемной секретаря Н. Ф. Свешникова. Еще один сотрудник комендатуры, Н. Н. (?) Дурейко, был дозорным третьего этажа». (ГИБЕЛЬ КИРОВА. ФАКТЫ И ВЕРСИИ. Журнал "Родина" №3 2005 год)
«...Узнав, что приехал т. Киров, я пошел по коридору. Я направлялся навстречу т. Кирову. Его сзади сопровождал т. Борисов. Через некоторое время, две-три минуты, раздались один за другим два выстрела. Побежавши на выстрелы, я увидел двух, лежавших на полу. Тут набежало много народу, главным образом сотрудники областного комитета, здесь же я увидел т. Чудова. Я бросился к стрелявшему и тут же начал его обыскивать. У него при обыске был найден ряд документов. Во время прохода т. Кирова по коридору по нему ходило много народу...» ( A.M. (?) Дурейко, сотрудник оперода УНКВД, показания 1 декабря)
Ума не приложу – в чем заключались должностные обязанности дозорного третьего этажа А. М. (или – Н.Н.?) Дурейко? «Узнав, что приехал т. Киров», он пошел по коридору ему навстречу. Замечательно! «Его сзади сопровождал т. Борисов». Великолепно! Что дальше? А дальше, через «две-три минуты, раздались один за другим два выстрела…» и т. Дурейко побежал!.. А служба-то его в чем состояла? От того, что узнав о приезде т. Кирова, оперодовец Дурейко двинул ему навстречу, жизнь и судьба Сергея Мироновича как-то к лучшему не изменились. Скажу больше: шел бы вышеозначенный дозорный по третьему этажу, сидел бы на втором или спал на первом – разницы не было бы никакой! Но, ведь сообщили ему, зачем-то, о приезде первого лица? Зачем-то оторвал он свой тыл от стула? Логично предположить, что в задачу дозорного Дурейко входило освободить коридор от посторонних лиц во время прохождения по нему члена Политбюро. Какая иная роль могла отводиться дежурному? Прогулки взад-вперед без определенной цели? Вернусь к «ситуационной схеме», которую, увы, оказался неспособен перед вами воспроизвести: позиция т. Дурейко на ней не отмечена вовсе, зато, в начале и в конце малого коридора обозначены позиции свидетелей Цукермана и электриков, соответственно. Очень интересные позиции! У меня нет предубеждения ни против цукерманов, ни против электриков, но не оставляет ощущение, что те и другие стоят на своих местах не просто так. Так как они – стоят «на стреме»…
Я мало чему верю в этой жизни. Но словам Поскребышева (секретаря Сталина) о том, что Кирова убила его охрана, а Николаеву отводилась лишь роль ширмы, склонен доверять. Леонид Николаев был слишком неуравновешенным человеком, чтобы кто-то решился его использовать в роли киллера. Леонид Николаев пробивался к Кирову не с целью убийства, а «ища правды и справедливости». И кто-то предоставил ему возможность встретиться с С. М. К. в том, малом коридоре, и встреча эта не была мирной. Скорее всего Киров отмахнулся от назойливого правдоискателя, как от мухи, и того это вконец взбесило – Николаев еще успел расцарапать лицо обидчику, подбить глаз и, ухватив за грудки, с силой потянуть на себя, когда подошедший к Кирову сзади убийца произвел выстрел из револьвера № 24778… Второй выстрел предназначался самому Николаеву, но тут везение оказалось на стороне жертвы. И этот промах стал для убийцы роковым.
«ЗАПИСКА Ф. Р. КОЗЛОВА В ЦК КПСС О ЗАЯВЛЕНИЯХ ЛЕНИНГРАДСКИХ КОММУНИСТОВ ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ УБИЙСТВА С. М. КИРОВА
[Не ранее 20 марта 1956 г.]
ЦК КПСС
Товарищу Хрущеву Н. С.
В ходе ознакомления коммунистов и актива с докладом т. Хрущева Н. С. «О куль¬те личности и его последствиях» в обком КПСС поступило несколько заявлений от членов КПСС Ленинградской партийной организации, которые вносят ясность в об¬стоятельства, связанные с убийством т. Кирова.
Так, член парии тов. Якушев В.М., ранее работавший в Ленинградском управле¬нии МВД, в 1937 году вел следствие по делу убийства 2 декабря 1934 года оператив¬ного работника Борисова, охранявшего Кирова.
Из сообщения Якушева видно: убийство Борисова было осуществлено по ранее разработанному плану. После убийства Кирова Борисов был арестован и посажен в по¬мещение красного уголка Управления МВД, причем не был разоружен в расчете на то, что он покончит жизнь самоубийством. Затем был составлен план убийства Борисова при направлении его на допрос. Для осуществления этого убийства были подготовле¬ны оперативные работники Ленинградского управления МВД Малий и Виноградов.
Утром 2 декабря была вызвана к управлению грузовая автомашина для перемеще¬ния Борисова на допрос в Смольный. Шофер Кузин сообщил, что из управления вы¬шли три человека: оперативные работники Управления МВД Виноградов, Малий и арестованный Борисов. Виноградов и Борисов разместились в кузове машины, а Ма¬лий сел с ним в кабину и потребовал, чтобы шофер вел машину на быстром ходу, так как они везут преступника для допроса к Сталину. Переезжая Потемкинскую улицу, Малий выхватил рулевое управление у Кузина и направил машину на здание для свер¬шения аварии. Машина стукнулась о стенку здания, отчего разбилось стекло правой дверки и повреждена фара. В это время Виноградов ударил Борисова металлическим бруском, а Малий выскочил из кабины и добил Борисова; после убийства Малий и Ви¬ноградов скрылись. Шофер Кузин выскочил из машины, обнаружил убитого Борисова и попросил стоящего на углу милиционера вызвать автоинспекцию. Но через 2-3 ми¬нуты прибыли работники МВД, забрали машину с трупом Борисова и арестовали шо¬фера. Через некоторое время Кузин, Виноградов и Малий были освобождены без вся¬кого наказания.
Как сообщает тов. Якушев, в 1937 году по указанию из Министерства внутренних дел СССР было возбуждено дело по убийству оперативного работника Борисова. Следствием было установлено, что убийство Борисова совершил Виноградов, кото¬рый в этом признался, и Малий. Оба они были расстреляны.
По мнению тов. Якушева, Борисов был опасным человеком для работников МВД, которые разработали план и осуществили убийство Кирова. Так, по показанию Вино¬градова, заместитель начальника оперативного отдела Хвиюзов говорил, что Борисов погубит не только руководство отдела, но и руководство управления, в частности, за¬местителя начальника управления Запорожца. Для того, чтобы избавиться от этого свидетеля, его нужно любыми средствами убрать, причем Хвиюзов утверждал, что есть указание Запорожца убить Борисова.
Таким образом, из сообщений видно, что Борисов был убит Виноградовым и Малием. Это подтверждает шофер Кузин. В совершенном преступлении сознался и убий¬ца Виноградов.
Кроме того, когда произошло убийство Кирова, в Смольный прибыли не работни¬ки МВД, а работники уголовного розыска, которые рассказывают, что Николаев симу¬лировал сумасшествие. Из сообщений бывших работников уголовного розыска Громо¬ва и Казанского видно, что их агент «Змея» в ноябре 1934 года сообщала, что она име¬ет данные о подготавливающемся убийстве Кирова. Ее письменное сообщение было передано в управление МВД. Работники МВД сообщили в уголовный розыск, что этот агент психически ненормальный человек и посажен в сумасшедший дом.
Работник уголовного розыска Ревнов сообщил, что в 1933 году он вел дело банды Орлова Бориса. Орлов якобы сообщил Ревнову, что его бандитской группе поручено совершить убийство Кирова. Ревнов допросил Орлова, который раскрыл ему планы убийства. Ревнов затем сообщил об этом в управление МВД. Работники МВД через некоторое время вернули это дело обратно с сообщением о том, что Орлов от своих прежних показаний отказался.
Эти факты показывают, что, видимо, в органах МВД разрабатывалось несколько планов убийства Кирова.
При этом направляем материалы — сообщения членов КПСС:
Якушева, бывшего работника Управления МВД по Ленинградской области;
Кузина, бывшего шофера Ленинградского управления МВД;
Громова, бывшего заместителя начальника Ленинградского уголовного розыска;
Казанского, работавшего агентом в уголовном розыске25.
Секретарь Ленинградского обкома КПСС
Козлов»
Именно из этого нагана (№ 24778) были произведены выстрелы, один из которых оборвал жизнь С. М. Кирова. Казалось бы, все ясно: орудие убийства, найденное на месте преступления, принадлежало Леониду Николаеву, сам Николаев обнаружен без сознания тут же – так какие могут быть вопросы? А вот какие: за полтора месяца до убийства, охрана Кирова задержала Николаева (тот настойчиво искал встречи с Кировым) и в его портфеле обнаружила тот самый злополучный наган и план маршрутов передвижения первого секретаря Ленинградского обкома. Николаев был доставлен в УНКВД, но, уже несколько часов спустя, отпущен. Как считается, органы проявили преступную халатность (если не что-то худшее), вернув явно неадекватному человеку, преследовавшему С. М. Кирова, наган номер 24778. Вообще-то, член Политбюро ЦК и секретарь ЦК ВКП (б), первый секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Киров – особо охраняемый объект. Это вам не овощная база. Но, можем ли мы себе представить, чтобы пытавшийся забрать