Человеческий разум склонен к анализу и решению задач, оценке преимуществ и недостатков. Он мастерски создает иллюзию будущего счастья, которое якобы ждет нас «когда-нибудь», обещая длительное удовлетворение. Однако наиболее характерной чертой нашего ума является его склонность к преувеличению и драматизации ситуаций. В этом он особенно искусен. Удивительно, но распознать эту склонность к драматизации бывает крайне сложно.
Показываем фрагмент книги «Токсичные мысли» и учимся ловить такие моменты.
Как в театре.
Ум дополняет свой рассказ развернутыми комментариями, предысторией и эмоциями таким образом, что его слова не кажутся излишне драматичными или утрированными. Все выглядит так, словно трагедия разворачивается в жизни, во внешнем мире, а никак не в уме. Ум восклицает: «Кто сгущает краски, я? Да я просто говорю как есть».
«Моя дочь Уиллоу играет в молодежном театре. Этот театр напоминает мне ум. На репетициях дети не просто говорят громче обычным тоном, они буквально кричат со сцены деланым театральным голосом. Они переигрывают. Их реплики и движения утрированны, наполнены драматизмом. Они не просто красятся для выступлений, они накладывают грим толстым слоем, чтобы его хорошо было видно зрителям. Они не просто включают на сцене освещение, они ослеплены ярчайшим светом рампы. Все излишне подчеркнуто ради эффектности. Так же делает наш ум», — рассказывает автор книги Эми Джонсон.
Ум от природы хороший рассказчик. Он соединяет случайные колебания энергии и сюжеты с входящей сенсорной информацией и превращает их в великолепную постановку. Он создает жизненные, реалистичные впечатления, виртуальную реальность, которая не кажется виртуальной.
Вы замечали, как ваш ум любит нагнетать обстановку?
Ум любит считать
«Месяц» — это концепция. Жизнь не знает, какой сегодня день недели. Жизнь не знает, в какой стране вы проснулись вчера и где окажетесь завтра. Жизнь не знает, сколько вам удалось поспать и какого ребенка к какому времени нужно отвести на занятия. Жизнь всегда здесь и сейчас.
С другой стороны, ум любит такие фигуральные концепции, как «месяц», «занятость», «время». Уму нравится отслеживать эти понятия и вплетать их в драматические истории с точными цифрами. Вот так он подсчитывает сон: «Если я лягу спать сейчас, я смогу поспать шесть часов», километры: «На этой неделе я преодолел двадцать тысяч километров», время с семьей: «На этой неделе нам удалось всем вместе поужинать всего два раза».
Все эти подсчеты ничего не значат. Он заставляет нас считать, чтобы добавить драматизма.
Мы не можем контролировать драматизм в тот или иной момент, но если мы знаем, что это лишь склонность ума — сгущать краски, то все преображается.
Закцикливание
Вы замечали, как мы склонны зацикливаться на содержании мыслей и сколько страданий это нам приносит? Когда мы теряем сон от переживаний о будущем, когда пытаемся преодолеть навязчивые мысли, когда цепляемся за чувство, что длящаяся десятилетиями депрессия никогда не пройдет и перемены не дадут надежды, мы видим только результат — содержание наших переживаний, которые как будто окончательно и бесповоротно определяют наше «я» и качество нашей жизни.
Когда на стене появляется тень, напоминающая монстра, мы знаем, что монстр всего лишь временная форма, которую принял свет.
Эта форма выглядит пугающе, но она непостоянна. Когда мы обращаем взгляд к сути, то перестаем так сильно цепляться за форму, и если мы прекращаем крепко держаться за чудовище на стене, то оно исчезает в изменившемся свете. То же самое касается наших страхов и комплексов. Они преобразуются и меняются, приходят и уходят из центра внимания гораздо быстрее, чем заставляет верить наш ум.
Ум работает как конвейер. Так уж он устроен. Мы обретаем свободу, когда понимаем: пусть в данный момент нам не нравится проходящая через нас временная форма, по конвейеру на ее место уже движется другая.
Задумайтесь о том, что не содержание мыслей и чувств, а факт возникновения мыслей и чувств помогает взглянуть на свой опыт в истинном свете. Если мы сосредоточимся на том, в чем мы похожи, разве это не помешает нам чувствовать свою уникальность и неповторимость?