За 2 года у нас де-факто сменилось 4 следователя.
Благодаря первой из дела исчезла важная видеозапись.
Потом заниматься нашим делом фактически поручили заместителю руководителя следственного отдела Пушкино, Руслану Наконечному. Но он считал, что это несправедливо и нас отфутболивал. Ведь официально следователем числился другой человек.
Мы писали о сложившейся ситуации в ГСУ области - и исправно получали отписки. Стало ясно, что лучший способ чего-то добиться по этому делу - это найти все доказательства самостоятельно: свидетелей, документы и пр. И уже в готовом виде принести в СК.
Если кто-то попадет в такую ситуацию - знайте, что на основании ст. 22 Закона 323-ФЗ, близкие родственники имеют право знакомиться с медицинской документацией, касающейся умершего пациента.
Что сделал Наконечный больше чем за полгода работы и сделал ли, никто так и не узнал - даже пришедший ему на смену третий следователь, появившийся после того, как мы написали заявление об отводе первого следователя, после чего она вдруг поняла, что очень устала и решила уйти в делопроизводители.
Третий следователь, совсем неопытный, пытался помочь, хотя делал все медленно. Адвокат клиники несказанно удивилась «движухе» и даже написала на него жалобу. В июле он благополучно исчез. Сейчас делом занимается четвертый следователь, которая еще ничего не делала.
Когда в конце июня появились неоспоримые доказательства виновности руководства клиники, руководитель СК г. Пушкино стал вести себя специфично: стало ясно, что обвинение он предъявлять не будет. Я попросила донести информацию Дмитрия Тимосевича, сотрудника КСУ, до руководства ГСУ области и организовать встречу, тот вначале ее пообещал, но потом перестал выходить на связь. Прокуратура г. Пушкино, куда мы попросили записать нас на прием, запрос проигнорировала. В тоже время мне стали поступать угрозы. В связи с этим нам пришлось обратиться к тележурналистам и передать им все доказательства.
После телерепортажа от 9 сентября 2024 года нас с Катериной пригласили на встречу с новым руководителем СК г. Пушкино, которая началась на час позже, чем было назначено. Как я понимаю, цель сего действа, снимаемого на камеру - было отослать видео руководству - мол, встречался. Демонстративно вновь испеченный начальник стал прятать документы, которые положил зачем-то на стол, аккурат напротив того места, куда мне предложил сесть (Ага, я сейчас прям под прицелом видеокамеры их украду из следственного отдела). Руководитель мог хотя бы из СМИ узнать хронологию событий, коли уж новый следователь с делом не знакомился. Но, увы, руководитель не знал даже, в каком году все произошло, кто из следователей занимался делом и пр. Сказать ему нам было нечего. Нам пришлось заново все рассказывать. Он постоянно перебивал, говоря, что такие-то куски не важны, потом, когда у него возникали вопросы, приходилось возвращаться и рассказывать те самые куски, которые он изначально не давал озвучить. В итоге встреча затянулась...
Потом он важно изрек, что ему на ознакомление с делом и что я могу заходить к нему в среду в любое время...(На этом месте он стал излучать радушие и доброжелательность.)
А мне почему-то вспоминалась фраза Станиславского: «Не верю!». Слишком много мы этих успокоительных фраз слышали, его неизвестно куда исчезнувший предшественник нам все тоже про поставленные перед ним руководством задачи рассказывал...