Сегодня речь пойдет о двух современных социальных, психологических романах, в которых использлованы античные аллюзии. Я плохо знакома с античной литературой, поэтому не берусь судить, насколько этот прием обогатил произведения. Скорее всего, я не считала какой-то слой смыслов. Но даже то, что осталось без этого слоя, заслуживает внимания и рассказа.
Сразу скажу, что в обоих случаях это было знакомство с автором. И в обоих случаях очень даже удачное.
Людмила Улицкая. Медея и ее дети (1996)
Этот текст захватил меня с первых глав. Захватил красотой слога, темпом повествования, а также местом действия: Феодосия, Судак, Коктебель... Это было как возвращение к чему-то близкому, родному, как возвращение домой, хотя в Коктебеле я была всего один раз, а в Феодосии и Судаке ни разу. Но я неоднократно читала "Живое о живом" Марины Цветаевой, я восхищаюсь личностью Максимилиана Волошина... и почему-то во время чтения этого романа меня не оставляло чувство, что сейчас из-за поворота покажется Осип Мандельштам... "Бессонница, Гомер, тугие паруса..."
Действие романа начинается летом 1976 года, когда в гости к Медее (ровеснице века), бездетной вдове, съезжается ее многочисленная родня - дети ее братьев и сестер, которых жизнь разбросала по разным уголкам Советского Союза. Нас ждет несколько "провалов" в прошлое, в колодцы памяти. Мы многое узнаем о жизни самой Медеи и о судьбе некоторых из присутствующих представителей молодого поколения.
Во время чтения романа у меня возникало чувство, что автор крутит перед взором читателя калейдоскоп. Мы знакомимся с судьбами персонажей, как будто рассматриваем цвет, форму, фактуру помещенных в калейдоскоп частиц. Но красота получается, когда каждя из частиц занимает свое место. Это всегда лишь мгновение, но мгоновение - "почти неперносимой красоты". Следующее сказанное слово, действие, жест нарушает хрупкую гармонию. И начинаеться сумбурное хаотичное движение. До появления новой прекрасной картинки. От которой вновь захватывает дух.
Сидя здесь, на поросшей кипарисами и серой полынью поляне, оба они ощутили, что находятся в центре Земли, что плавное движение гор, ритмические вздохи моря, протекание облаков, быстрых, полупрозрачных и более плотных, замедленных, и обширное внятное течение теплого воздуха от гор, направленное вкруговую, - все рождает совершенный покой.
В античной литературе Медея - одна из самых жестоких героинь. Она полностью подчинена своим страстям. В слепом стремлении быть со своим избранником она убивает своего брата, а после из чувства мести - новую возлюбленную своего мужа и даже собственных детей от него.
Медея Людмилы Улицкой - полная противоположность своей тезки. Кажется, что ей вообще не ведомы страсти, эгоизм, мстительность. Именно это ее спокойное принятие всего, что приносит жизнь, каждое лето притягивает к ней ее племянников и племянниц. Каждому хочется просто побыть рядом с нею, в ее ауре. Ведь это очень ценно, когда тебя не критикуют, не осуждают, не поучают, не мотивируют, не... Просто принимают. Для Медеи это вошло в привычку:
Пока вода согревалась на керогазе, Медея застилала свою постель, складывая подушки и одеяла в сундучок у изножия кровати, и бормотала коротенькое утреннее правило из совершенно стершихся молитвенных слов, которые, невзирая на их изношенность, неведомым образом помогали ей в том, о чем она просила: принять новый день с его трудами, огорчениями, чужими пустыми разговорами и вечерней усталостью, дожить до вечера радостно, ни на кого не гневаясь и не обижаясь.
Роман заканчивается трагедией. Один из героев кончает жизнь самоубийством. И этот финал долго не отпускал меня. Почему? Кто виноват? - эти вопросы мучили меня, пока я не поняла, что они неправильные.
Почему? Просто потому, что такое тоже возможно. И случившаяся в семье беда привела и к радости тоже - к примирению близких людей после очень продолжительной ссоры.
Страдания и бедствия для того и даются, чтобы вопрос "за что?" превратился в вопрос "для чего?", и тогда заканчиваются бесплодные попытки найти виновного, оправдать себя, получить доказательства собственной невиновности и рушится выдуманный жестокими и немилосердными людьми закон соизмеримости греха с тяжестью наказания, потому что нет у Бога таких наказаний, которые обрушиваются на невинных младенцев.
Роман погружает в созерцательное, спокойное, умиротворенное состояние, если держать фокус на Медее и не очень вовлекаться в кипучие страсти молодежи.
Ася Володина. Протагонист (2022)
Этот роман я прослушала еще в середине августа. И долго не решалась о нем написать. Но история Медеи заставила меня мысленно вернуться и к этой истории тоже.
Сюжет произведения довольно прост. Студент второго курса престижного столичного ВУЗа "выходит" из окна, насмерть. Мы не знаем, что его привело к такому решению. По ходу действия мы погружаемся в переживания девяти персонажей, каждый из которых чувствует свою вину в случившемся.
В случае с этим романом, любопытен не столько сюжет, сколько - форма: необычная и приковывающая внимание. Перед нами стилизация под античную трагедию. Драму от романа отличает то, что в ней нет описаний, почти нет действий, есть только диалоги. В данном случае мы слышим внутренние монологи. И от того, что они внутренние - они безжалостно честные. И от того, что они монологи - они безапелляционно категоричные.
Жаль почти всех: и соседку по общаге, которая выбрала другого; и преподавателя, поставившего неудовлетворительную оценку; и сестру, пропустившую звонок от брата...
Мысли, мысли, мысли, мысли... - они бьются внутри черепной коробки, рикошетом отлетают от ее стенок. И не находят выхода. И этим способны довести до отчаяния.
Но, я в это верю, задача автора не в том, чтобы довести читателя до отчаяния. Автор тихонько, из суфлерской будки, подсказывает нам, где выход:
Лучшее - враг хорошего... Лучше быть хорошим, а не лучшим. Хорошее - универсально. Хорошее остается таким вне конкуренции, а лучшее - это крайность, борьба, в которой по шагу, незаметно, пересекается грань, когда лучшее превращается в свою противоположность... Надо разрешить себе быть хорошистом.
Собственно, к такому же выводу меня привели размышления о романе "Медея и ее дети". Медея античного мифа и Медея Людмилы Улицкой - две крайности, настолько редко встречающиеся, что можно сказать - невозможные. Никто из нас не может достичь идеала, но каждый может выбрать направление своих усилий. И похвалить себя, когда следовать выбранным путем получается - хорошо.
Спасибо, что дочитали до конца! Читали ли эти романы? Планируете? Какие еще произведения посоветуете с отсылками к античной литературе?