С Валерием Ободзинским я ездил одним трамваем. Вернее, трамваем одного маршрута, который проезжал и мимо его дома, и мимо дома моего деда. Ездили мы, конечно, в разное время. С разницей в полтора-два десятилетия. Так, что появилось уже и новое поколение людей, и сменилось поколение трамваев.
Жили Ободзинские на Петра Великого. Улица начинается корпусами *холодильника* (института холодильной промышленности, по нечётной стороне) и по чётной — университета, известного командой КВН. Заканчивается же улица через несколько кварталов у громадного здания кирхи — с высоченной башней, пустующего (тогда), кирпичного, как бы замыкающего улицу.
Улице давно вернули прежнее наименование *Дворянская*. Но несколько лет назад, в трамвае громко (по телефону) я назвал остановку как *Петра Великого*: и оглянулись жители прежних лет, как на своего, и осуждающе глянули нынешнее, и вагоновожатая, следуя примеру, оппозиционно объявила следующую остановку как *Комсомольская*, а не — *Старопортофранковская*. Вообще, использование там советских, пусть неисторических, названий выглядит немалым вызовом.
Петра Великого — улочка из всего пяти кварталов, каждый из которых можно прошагать за минуту. Но её пересекают и Садовая с почтамтом, и Коблевская с цирком, и Пастера (Херсонская) с обилием когда-то известных медицинских научных учреждений.
В конце улицы, в последнем квартале (перед кирхой), в тридцать третьем (33) номере была квартира, где жили Ободзинские.
В многочисленных воспоминаниях говорят, что к их дому (но не прямо к квартире) примыкает консерватория, выходящая на поперечную, перпендикулярную, улицу. Верно говорят.
Но я скажу больше: по той же Петра Великого-Дворянской, в том же последнем квартале, почти напротив дома Ободзинского — уже по чётной стороне, — через булыжную мостовую с двумя трамвайными путями (туда и обратно), — в доме 32 расположено ещё и училище культуры.
И потому на перекрёстке у кирхи всегда много музыки, много весёлой необычной увлечённой молодёжи; после занятий и на переменах — многие с футлярами для инструментов — они бодро что-то обсуждают, напевают, затевают, читают наизусть стихи — будущие песни...
Там совсем рядом — через дорожку... Вообще, оба эти заведения — консерватория и училище — много раз меняли названия. Много раз меняли подчинение, и, возможно, когда-то были единым учреждением музыкального образования. Исток-то один.
А какая же история заведений? Возле, которых рос Валерий Владимирович?
История простая:
В середине шестидесятых годов 19 века местной интеллигенцией было учреждено Общество изящных искусств. Президентом Общества стал князь Семён Михайлович Воронцов. Бывший городским головою. Сын того самого Воронцова — губернатора Новороссии, — и Елизаветы Ксаверьевны — да, той самой, которой пленён был Александр Сергеевич.
Вот Её портрет:
А это сын, Семён Михайлович, попечитель Общества:
Сначала Общество ограничивалось организацией выставок, литературных собраний, спектаклей... Вскоре в 1866 году при Обществе были созданы музыкальная школа и школа чертежа и рисования.
Через двадцать лет в 1886 год эта музыкальная школа взята под опеку (нынче говорят *патронат*, а в советское время называли *шефством*) богатым Императорским Русским музыкальным обществом. Его отделение было создано в городе в 1884 году. На основе школы появились музыкальные классы. Для преподавания приглашались известные музыканты из столицы и Европы.
А 1 сентября 1897 года классы преобразованы в Одесское музыкальное училище. Развитие на этом не остановилось. В 1913 году новое превращение — училища в консерваторию. В двадцатые годы, при новой советской власти музыкальное и театральное образование в городе было объединено.
В начале двадцатых годов того 20 века училище (Петра Великого-Дворянская, 32) называлось так: музыкально-театральный техникум при музыкально-драматическом институте имени Бетховена, в котором, это в к слову, учился Костя Иванов — герой фильма *Мы из джаза*.
Институт имени Бетховена в 1934 году стал консерваторией.
Вот и консерватория:
За её левым от входа крылом дом 33 по Петра Великого (Дворянской) с квартирой, где до 17 лет жил Валерий.
Все знают, что у Валерия была трудная жизнь. Вот он рос *между* музыкальных учебных заведений, а образования не получил.
Говорят, типа, и нот не знал Ободзинский. Не верьте. Это уже перебор. За годы работы на эстраде, сотрудничая с хорошими музыкантами он, будучи человеком трудолюбивым, много чего постиг. Да и иначе нельзя. Не будет взаимного понимания с коллегами.
Как сложилось в дальнейшем у Ободзинского хорошо известно.
Он не умел обращаться (общаться) с алкоголем. Нравы, что в Мосэстраде, что в Москонцерте, что в любой обл-эстраде, или филармонии — вам известны. А кто не пьёт? назови! Нет, я жду. Но надо уметь!
Валерий Ободзинский пострадал по пятому пункту по ошибке (его приняли за какого-нибудь безродного космополита. И отлучили от телевидения.) Хотя таковым и не являлся. Хотя в его родном городе ни за что ручаться нельзя. Он, конечно, был похож. Но это — мимикрия. Иначе ни на эстраде, ни в культуре не пробиться.