Помимо немцев, которые пытали и казнили Зою Космодемьянскую 29 ноября 1941 года, к её гибели оказали отношение и четверо соотечественников. Это были две крестьянки из деревни Петрищево — Аграфена Смирнова и Федосья Солина, а также двое мужчин — Семён Свиридов и Василий Клубков. Все они были расстреляны в 1942 году по решению военного трибунала за измену Родине, согласно статье 58 УК РСФСР.
Здесь не будем обсуждать жестокость наказания для двух колхозниц, которые осуждали уже пленную Зою и бросили в неё чугунок с помоями. Лучше остановимся на настоящих предателях, которые стали причиной задержания Зои Космодемьянской немцами 28 ноября 1941 года при её попытке поджечь дом в Петрищево. Это важно, потому что до сих пор существуют две противоположные точки зрения по поводу того, кто из них действительно предал её. Это 58-летний лесоруб Семён Свиридов, которого немцы назначили старостой деревни, и 18-летний красноармеец Василий Клубков, боевой товарищ Космодемьянской.
Диверсанты или партизаны?
Но прежде чем перейти к сути, давайте кратко рассмотрим, как развивались события. В качестве основы возьмём известную «Повесть о Зое и Шуре», написанную Любовью Тимофеевной Космодемьянской. Группа комсомольцев-партизан перешла линию фронта для выполнения диверсионной операции, включающей поджог домов, штабов, конюшен и техники противника, которая останавливала в советских деревнях во время наступления на Москву. Эти действия длились две недели.
Когда пришло время возвращаться, Зоя попросила командира позволить ей остаться, считая, что сделала недостаточно и желая проникнуть в деревню Петрищево. В первый день она подожгла две избы и конюшню, но при попытке поджечь другую конюшню на следующую ночь её поймал часовой.
Однако на самом деле всё было не так, как описано. Эти «комсомольцы-партизаны» были диверсантами из разведывательного отдела Западного фронта — военной части 9903. Зоя не запрашивала разрешение на поджоги, а схватили её вовсе не часовой, а тревожная группа немцев. Вопрос в том, кто именно поднял тревогу, и здесь и возникают основные противоречия.
Кто такой Семен Свиридов?
Перед войной он работал лесорубом в Верейском колхозе, а после оккупации немцами стал старостой деревни Петрищево. Это назначение произошло не по его воле, а было вынужденным.
Свиридов делился своими рассказами на допросах в мае 1942 года. Хронологию событий с большой долей точности восстановил журналист Петр Лидов, который ознакомился с материалами дела и общался с местными жителями.
Первые поджоги в деревне случились 27 ноября 1941 года, когда сгорели три дома и одна конюшня, в которой содержались 20 лошадей. После этих событий немцы вызвали Свиридова в штаб и поручили ему создать «команду самообороны» из местных жителей. Им вручили белые повязки и приказали дежурить ночью у своих домов, а при обнаружении партизан немедленно сообщать в штаб.
Свиридов не привлек никого в «команду» и дежурил в ночь на 28 ноября в саду между деревьями у своего дома. Спустя два часа он заметил человека, выходящего из леса. Убедившись, что тот направляется к дому, где размещались немецкие солдаты, Свиридов сразу же сообщил об этом в штаб, откуда выслали группу, которая схватила поджигателя. Девушка представилась Таней. Допрос проводили три немецких офицера с помощью переводчика в доме местной жительницы Прасковьи Кулик. Во время допроса немцы использовали ремень и периодически выводили «Таню» босиком на холод. Однако, кроме своего имени, она не раскрыла ничего. Утром 29 ноября её повесили на центральной площади Петрищево.
Если бы не журналист Петр Лидов, о «Тане» вряд ли кто-то узнал бы. Скорее всего, её судьба осталась бы незамеченной, как и множество безымянных бойцов её поколения. Лидов проделал колоссальную работу, начав с фотографий казни Космодемьянской, найденных в карманах убитого немецкого офицера из 332-го пехотного полка 197-й дивизии вермахта, который находился в Петрищево в 1941 году. Именно Лидов смог установить настоящее имя «Тани». Затем к делу подключились военные следователи, которые вели расследование относительно троих жителей деревни, включая Семёна Свиридова, который выдал Зою немцам.
Кстати, сам Свиридов не получил никаких наград за свой донос. Он заявил: «Напоили вином» — так он объяснил ситуацию на допросе. Дело Свиридова расследовали в течение двух месяцев, выясняя все обстоятельства и опрашивая свидетелей. Итогом стало обвинение в измене Родине и расстрел 4 июля 1942 года.
С одной стороны, всё выглядит ясно: есть главный злодей и предатель, получивший заслуженное наказание. Но возникает вопрос о четвертом человеке, который также был расстрелян за измену Родине и который был боевым товарищем Зои. Дело в том, что именно Вася Клубков выдал её гитлеровцам, рассказав о целях группы, ее составе и совершаемых поджогах. Его показания не совсем соответствуют общепринятой версии событий.
Василий Клубков
В группе было три человека: командир Василий Крайнов, Зоя Космодемьянская и Василий Клубков. На самом деле группа состояла из десяти диверсантов, однако четверо из них погибли, попав в немецкую засаду, а трое не смогли участвовать из-за сильных обморожений. Ближе к вечеру они добрались до Петрищево.
План был следующим: разделившись, каждый из них должен был поджечь дома, возле которых стояла вражеская техника. Зоя вошла с южной стороны, Василий Клубков с северной, а Крайнов взял на себя центральную часть. С задачей по своему участку он справился быстро: немцы не успели сориентироваться, как он бросил бутылку с зажигательной смесью в ближайшую хижину и побежал в лес к месту сбора.
Крайнов ждал своих подельников, но ни Клубков, ни Зоя не появились. Через шесть часов он понял, что ждать дальше бессмысленно, и решил направиться к линии фронта. Если бы он задержался ещё ненадолго, вероятно, немцы тоже поймали бы его, так как пришли на место сбора, ведомые Клубковым.
18-летний Клубков, который был боевым товарищем Зои, оказался предателем. Ему не удалось поджечь дом — часовой заметил его, поднял тревогу, и немцы быстро его схватили и разоружили. Он даже не пытался сопротивляться. «Они забрали у меня пистолет и угрожали расстрелом», — были его слова, зафиксированные в уголовном деле №903. Клубков сдал всех: рассказал врагу о задании, о Зое, о командире Крайнове и о военной части, откуда они вышли две недели назад. Он также указал на место сбора группы в лесу, куда отправили отряд, но никого там не нашли, так как Крайнов ушел всего за день до этого.
А где же была Зоя в это время? Здесь можно только догадываться. В отличие от своего товарища, она сохраняла молчание на допросе, и фашистам удалось выяснить лишь ее имя — «Таня». Неясно, почему Зоя задержалась и не смогла добраться до указанного места сбора. Возможно, она заблудилась или заметила группу немцев, направлявшихся к лесу, и поняла, что её раскрыли. В итоге она осталась в Петрищево еще на сутки и попыталась повторить диверсию на следующий вечер.
Судя по всему, немцы, благодаря показаниям Клубкова, уже знали о её присутствии и усилили охрану. Это объясняет появление "команды самообороны" под руководством старосты Свиридова и часовых, охраняющих дома.
В конечном итоге её поймали. После этого прошла очная ставка. В протоколе допроса Клубкова, составленном в марте 1942 года, есть следующие строки:
«Меня спросили, знаком ли я с ней. Сперва я отрицал это, но после избиения признался, что знаю её. Она также подверглась жестокому обращению и подтвердила, что знает меня. Я добавил, что вместе с Зоей собирались поджигать деревню. После этого офицер начал расспрашивать, откуда я и кем был послан. Я ответил, что воинской частью. Затем Зою увели».
Дальнейшая судьба
Дальнейшая судьба Зои Космодемьянской известна всей стране.
Однако с Клубковым история более интересна. Он согласился сотрудничать с немцами. Сначала его отправили в Можайск, затем в Смоленск, а позже Василий попал в школу диверсантов, которую окончил по ускоренной программе. Его задание заключалось в том, чтобы явиться в штаб Западного фронта, заявить, что он сбежал из плена и знает расположение ключевых объектов в тылу противника.
Задача была довольно коварной — вывести советскую разведывательную группу прямо в руки немцам. Однако его быстро разоблачили. Легенда, которую ему дали в разведшколе, была слишком неуклюжей. Шестое чувство подсказывало, что за четыре месяца красноармеец трижды, особенно зимой, в суровых условиях, мог сбежать из плена.
В результате, истерзанный и полуголый, Клубков снова раскололся и выдал всю правду о своем пленении, трусости и малодушии, а также о Зое, которую поймали благодаря его показаниям.
В протоколе судебного заседания от 3 марта 1942 года записано его последнее слово:
«Я признаю себя виновным в предательстве Зои Космодемьянской и в измене своей стране. Я осознал свою вину и прошу суд оставить мне жизнь».
Но его не пощадили — расстреляли через месяц после вынесения приговора.