Не все творится, что просто говорится
Сидим как-то с коллегой в судебном процессе. Коллега, современный молодой человек, с высоким iq и хорошим чувством юмора, деловито достал из портфеля довольно дорогой MacAir (персональный компьютер компании Apple) и в который уже раз погрузился в изучение материалов дела, которые предварительно отсканировал и поместил в память своего «надкусанного яблочка». Я подождал, когда он окончательно утратит связь с реальностью и…
***
Был у меня друг, Рамиль. Почему «был»? Да потому что сейчас он уже в лучшем мире. С четвертого класса мы росли вместе, как садовая вишня и друзья были «не разлей вода». После школы наши дорожки разошлись. Я на службу в авиацентр, Рамиль - на работу в пункт приема стеклотары. Надо сказать, в те годы это был весьма прибыльный бизнес. Им, в основном, занимались представители одной весьма предприимчивой нации. И хотя сам Рамиль отношения к ним не имел, место в пункте за собой все же как-то застолбить умудрился.
И пока я осваивал навыки пилотирования и основы боевого применения, Рамиль много работал и даже сумел обзавестись «атрибутами успеха» - модной, в те времена кожаной турецкой курткой, фирменными джинсами, зимними кроссовками и норковой шапкой-формовкой. Однако главной его гордостью всё-таки был массивный золотой перстень с огромным аметистом. Уж не знаю, насколько дорогим тот перстень был на самом деле, но Рамиль всякий раз упорно называл какие-то астрономические суммы.
Сам я, признаться, никогда не испытывал какого-то интереса к ювелирным украшениям и не стремился их приобрести. Но были и такие, кто не раз предлагали Рамилю выкупить у него перстень. В таких случаях Рамиль, обычно, приосанивался и в который уже раз принимался рассказывать, каких трудов ему стоило это приобретение…
И вот однажды мы с Рамилем оказались в компании наших добрых знакомых, среди которых был «Женька-Иванчик» - остроумный парень с «хорошо подвешенным языком». Рамиль был «при полном параде» и с упомянутым перстнем на безымянном пальце правой руки, благодаря чему тут же стал центром внимания. Одни щупали тщательно выделанную кожу турецкой куртки, другие взялись примерять норковую шапку, кто-то рассматривал лейбл на его джинсах, а Иванчик неожиданно и тихо спросил, можно ли взглянуть на перстень? Такое внимание польстило Рамилю. Он снял перстень с пальца и протянул Иванчику. Тот принялся его рассматривать, пытаясь «на глаз» определить вес и пробу золота, цвет и чистоту камня. В завершение этих процедур Иванчик водрузил перстень на палец своей правой руки и полюбовавшись их видом, уставился на Рамиля каким-то «преданным» взглядом и едва слышно произнес «подари»! Рамиль, собиравшийся было, поведать присутствующим историю приобретения перстня, услышав это простенькое и без затей, «подари», замер.
Чего? - не поверил он своим ушам.
Подари, - повторил Иванчик, продолжая смотреть на Рамиля «преданным» взглядом. Галдящая до того компания, умолкла. Все уставились на Рамиля. А его лицо, словно луч осциллографа, отображающего форму исследуемого сигнала, «транслировало» в окружающий мир сменяющие друг друга эмоции. Явные недоумение и растерянность сменились напряженным усердием, с которым Рамиль силился понять смысл просьбы Иванчика. Если бы к взмахам его длинных ресниц можно было добавить звук работы арифмометра, картина была бы полной. Звук маленького колокольчика, знаменовал бы окончание одной мысли и начало следующей. На осознание шутки Рамилю потребовалось время…
Мы же довольно быстро догадались, что Иванчик «морит» (Прим. Шутит), но отчего-то продолжали молча наблюдать за реакцией Рамиля. И когда вслед за нами тот, наконец, пришел к очевидному выводу, мы все вместе шумно рассмеялись.
Разумеется, Иванчик с самого начала понимал, что его просьба абсурдна и невыполнима, но его целью был вовсе не перстень, а реакция Рамиля на глупый, но неожиданно заданный, вопрос…
***
Подари, - тихо произнес я и ткнул пальцем в MacAir коллеги. К чести того, буквально за секунду, проанализировав все возможные причины, побудившие меня обратиться к нему с такой просьбой, в следующую — широко улыбался мне в ответ.
***
В память о тех далеких днях нашей юности я нет-нет да и произнесу это заветное, «подари»…