Как-то затянуло меня в мемуарную прозу, совершенно случайно. Хемингуэй, Тэффи, теперь Набоков.
"Другие берега" – это воспоминания Владимира Владимировича Набокова о своем детстве, юношестве и эмиграции сначала в Европу, потом в Америку.
Мне было легко и интересно читать, потому что это время начала 20-го века. В Петербурге, в усадьбе у реки Оредеж (кстати, я и не знала что это река находится в Ленинградской области; впервые я с ней встретилась в книге Анаит Григорян "Посёлок на реке Оредеж").
Владимир Набоков рассказывает нам о своем счастливом детстве. Именно так. Моя главная ассоциация после прочтения этой книги – счастливое детство. Очень значимая для будущего писателя фигура отца, отношения с ним. Роскошное воспитание. Он вырос в состоятельной дворянской семье, получил очень хорошее образование. Тут подробно рассказано о гувернерах, которых было немало в жизни Владимира. Очень любопытные персоны.
Родители всегда с пониманием относились к его увлечениям. Это ли не главный залог успеха любого человека – счастливое детство.
Очень много рассказано об увлечении Набоковым ловлей бабочек. Здесь прямо главы энтомологической информации. Серьезное увлечение, которое писатель пронёс через всю жизнь.
Мне было любопытно читать о быте того времени, включая самые острые годы, когда семьи, подобные Набоковым, вынуждены были бежать из страны. Здесь нет политики как таковой. Исторические события выступают только фоном.
Повествование очень красочное, наполненное любовью: к наукам, к людям, к природе. Любопытно и просто описываются периоды детства и юношества, когда автор впервые испытывал какие-то физиологические изменения в своем организме.
"Короткие штаны жали в паху, а черные рубчатые чулки шерстили под коленками, и к этому примешивался скромный позыв, который я ленился удовлетворить. Мне было – как выражалась няня сестер, следовавшая их англичанке в технических вопросах, – необходимо «набаван» (number one, в отличие от более основательного «набату», number two, – да не посетует чопорный русский читатель на изобилие гигиенических подробностей в этой главе: без них нет детства)".
Честно говоря, я готова читать о чем угодно, о чем пишет Набоков. Потому что главное, за что мне нравится его тексты, – это сами тексты. Не перестаю удивляться ёмкости, красочности, метафоричности языка этого писателя.
"Прижимая губы к тонкой узорчатой занавеске, я постепенно лакомился сквозь тюль холодом стекла".
Прочитала я книгу очень быстро. Она интересная. Не столько как биография писателя, сколько как картины русской жизни 20-40-х годов 20-го века.