Из рубрики «Нам пишут».
(не моё, из письма одного замечательного композитора)
«На днях скончался Николай Сванидзе, я покойника не просто не любил, он меня сильно бесил, как слишком наглядное воплощение всего. что меня раздражает, но никакого злорадства по поводу смерти человека, даже очень неприятного быть, конечно, не может. (Этим, кстати, очень часто грешат наши оппоненты.)
Сванидзе мне запомнился, как человек, который не вылазил из телевизора и яро отстаивал свои узкие этнические интересы. Если я попадал на его «Исторические хроники» у меня был чисто спортивный интерес — как же ты умудришься к этой теме прицепить свою любимую идею про великий российский антисемитизм. К этому сводилось все, ничего другого он искренне не видел. Одна, но пламенная страсть, которая в нем, как точно сказал поэт, как червь жила.
Разворовывается ли промышленность не вагонами и не составами — отраслями, рушатся ли целые отрасли экономики, массовые не выплаты зарплат, голод, сепаратизм, все было не важно по сравнению с главной болью — в пятидесятые годы кого то не приняли в институт из за его фамилии. Правда потом рассказывали люди, которые тогда учились, что в том году на журфаке МГУ из 200 поступивших человек пять имело вполне характерную внешность и которые фамилии не меняли, что в процентном соотношении соответствовало проценту национальности в населении страны, но это, понятно, не важно. Тысячи русских и всех прочих не приняли в силу их дикости, дебильности, неподготовленности, а именно того парня не приняли из за его фамилии.
Сванидзе был категорически не на своем месте, ему бы в Телави или Тель-Авиве вести программу на телеканале, условно, «Шалом», где он нашел бы полное понимание у своей, правда, весьма малочисленной, аудитории.
Вторая его страсть была антисталинизм, сталинизмом он постоянно стыдил нас. Комизм ситуации заключался в том, что Сванидзе — это фамилия первой жены Сталина, матери Якова Джугашвили. Вероятно у них со Сталиным свои семейные отношения, они помнят его в быту, они помнят его молодым и не таким образованным, помнят, как он рос на их глазах и вместо того, чтобы устроить родственников на самые теплые места — держал их очень жестко. Обидно. не по семейному и не по восточному, но для историка путать семейные обиды с деятельностью исторической личности, как минимум, не профессионально.
Последний раз я видел Сванидзе на канале Россия 24, у него были очень короткие, на несколько минут, исторические комментарии. Говорил он уже с трудом и был явно болен, но кроме этого в его глазах была растерянность.
Это было что -то похожее на персонажа из «Солнечного удара» Н.С.Михалкова — «...когда же все это случилось и кто в этом виноват?»
Когда патриотизм в России перестал быть постыдным словом? Когда свободным людям перестали давать возможность говорить по всем каналам о ничтожности России и необходимости русских каяться? Когда слово «русский» перестало соседствовать исключительно со словом «фашизм»? Когда достойные люди правильных взглядов и, желательно, национальности вынуждены были отряхнуть прах этой земли со своих ног, жить подаянием, выслушивать обидные обзывалки, типа иноагент. Когда свободные ичкерийцы стали федералами, отважно воющими за империю? А ведь как хорошо всё было!
Вашими трудами в том числе, Николай Карлович, вы нащупали дно, вы показали то, чего не должно было быть, вы полностью дискредитировали свои идеи. И в этом ваша заслуга, надеюсь, эта прививка подействует надолго».