Любят люди собирать какую-нибудь бытовую всячину, вроде спичечных коробков, карандашных огрызков, пивных стаканов, фантиков от конфет или костяных пуговиц - несть числа объектам коллекционирования. Что собираю я? Кажется, ничего. Магнитики не в счёт. Немного найдётся людей, способных устоять перед чарами металлической, деревянной или там керамической штуковины, снабжённой магнитной нашлёпкой и изображающей какую-нибудь достопримечательность. Разве что совсем уж бывалые путешественники, давно потерявшие счёт увиденным городам и странам, да и те - втайне, не признаваясь никому - нет-нет, да и прикупят что-нибудь с названием особо экзотического места. Если, конечно, в этом месте продаются магнитики.
И всё-таки небольшая коллекция у меня есть. Так вышло, что из поездок я часто привожу заварочные чайники.
Хотя самый первый и главный мой чайник, занимающий почётное место в шкафу - по назначению он тоже используется - мною не покупался.
Чайник этот в незапамятные времена купила моя мама.
Синий с золотом, со стилизованным изображением хлопчатника - откуда он? Я часто вижу такие в кафе в "восточном вкусе". Стиль этот, видимо, вечен. Случайно узнала место и время создания и имя автора: Якубджан Карабаев, Ташкентский фарфоровый завод, 1976; чайник из похожей серии назвался "Ок Алтын", что значит - "Белое Золото". Ну да, хлопок же.
Главная загадка в другом. Как такой чайник попал на Дальний Восток, в сельский магазин, в посёлок, затерянный в сопках Сихотэ-Алиня? В край женьшеня, маньчжурского ореха и амурского тигра?
Приморский край, моя далёкая "малая родина". Сначала городок почти что на китайской границе, с украинскими хуторами и китайскими фанзами на окраине. Потом вышеупомянутый посёлок - там, между прочим, прошли детские и юношеские годы известного советского писателя. Писатель, однако, плохо кончил, вскорости после того, как, по его же словам, "переделал "Молодую гвардию" на старую", о чём нам без обиняков рассказали в его доме-музее. Конечно же, речь об Александре Фадееве.
Других достопримечательностей в посёлке не было, разве что земляные валы - памятник эпохи Золотой империи чжурчжэней. А вот женьшень и амурский тигр очень даже были. Незадолго до нашего туда приезда во двор одного из домов пришёл тигрёнок-подросток, убил собаку на цепи и забился в собачью будку, откуда его невозможно было достать. Вызывали специалистов из Владивостока...Женьшень же с успехом копали все, кому не лень, а особенно представители местных малых народов, которых все почему-то называли "корейцами". Корень женьшеня - на любой вкус и кошелёк - можно было купить на местном рынке. У нас тоже был, "жил" в банке со спиртом. А такую экзотику, как кедровые орехи или лимонник, мы и сами собирали в тайге. Ходили мы в тайгу также за амурским виноградом, чёрным и сладким, а также за ядрёного жёлто-зелёного цвета грибами-ильмаками, которые росли высоко на деревьях.
Я любила изучать местную флору и фауну, какая попроще; ледник четвертичного периода несильно похозяйничал в тамошних краях, отчего и возникло противоречивое чудо - почти тропическая растительность в краю суровых зим. Помню, как вогнала меня в ступор первая встреча с представителем семейства Ароидных - симплокарпусом. Представьте - апрель, первая травка, и среди травки - мясистые, багрового цвета, мешки-покрывала с клювообразным "носом", внутри которых позже расцветал жёлтый початок опыляемого мухами цветка. Початок активно вонял гнилым мясом. Летом растение выбрасывало огромные - до сорока сантиметров в длину - клинообразные листья на высоких черешках.
Оказывается, есть любители выращивать вонючки-симплокарпусы у себя в саду. Как известно, на вкус и цвет...и на нос...
Зато какие кусты пионов расцветали майской порой в перелесках!
Из фауны - я не про тигров, лесных котов, соболей или норок с бурундуками - отметила бы летучих тараканов. На свет летели, в окно. 10 сантиметров в длину.
Я же любила ловить бабочек. Чёрная, с металлическими изумрудными и розовыми разводами бабочка хвостоносец Маака носилась над равнинами по берегам Уссури огромными, состоящими из десятков особей тучами. Размах крыльев у самки достигает 13,5 сантиметров - это самая крупная дневная бабочка России.
А ночные бабочки бывали ещё крупней. В подъезде дома свет горел всю ночь, а двери не было. Оставалось только встать с утра пораньше и собирать сидящую на стенах добычу. Так в мою коллекцию попала павлиноглазка-артемида, бледного зелёно-голубого цвета, с размахом крыльев до 11,2 сантиметров.
Такая вот приморская экзотика! Незабываемо, как и местный быт. Только быт - это уже с явным знаком "минус". Вода вёдрами из колонки; дровяная печь; еда по выдаваемым в в/ч талонам. Хорошо, что хоть электричество у нас было постоянно. В дальних таёжных деревнях его включали по расписанию. Еду без талонов - мясо, масло, сметану - можно было купить в военторге, в так называемый "привозной день". Моя мама, в отличие от многих офицерских жён, работала - специальность фармацевта-провизора востребована везде. Поэтому честь вставать в шесть утра и занимать очередь в магазин с последующим отовариванием выпадала мне. Я не возражала: законный повод откосить от школы. Однажды я умудрилась встать в очередь под номером два, что обернулось и удачей, и скандалом одновременно. Удачей - потому что завезли тушки индюшек. В количестве двух штук. Так я урвала ценное приобретение к семейному столу - но тушка была тяжёлая, да и купила я не только индюшку; пришлось брать птичку за шею и волочь её по снегу. В очереди, однако, стояли неработающие мамы моих одноклассников. В свете уплывшего из их рук деликатеса родительницы наваяли в школу кляузу, про то, как ученица такая-то вместо уроков...и т.д. На что наша классная ответила - "а когда ваши дети будут учиться так же, как она (то есть, я), то пусть тоже в школу не ходят".
А ещё мы получали посылки из Мёдова, от дедушки и бабушек - с яблоками-антоновками!
Не забыть мне тех яблок, огромных, ароматных, собранных с любовью...
И как апофеоз местных реалий - прививки от клещевого энцефалита, без которых в тайгу лучше было не соваться.
С тех таёжных пор я сохранила умение ориентироваться в лесу. Зато с телефоном воочию я познакомилась, когда мне стукнуло, кажется, лет шестнадцать. А с лифтом - и того позже, уже в МГУ.
И в таких условиях мама старалась принести в дом что-то красивое, яркое...И ведь жили-то "на чемоданах", потому что рано или поздно - предстояло нам передислоцироваться "на запад", как называлось всё, что было западнее Урала.
И в однажды мы действительно поехали. За 10 тысяч километров, в Белоруссию, в город Барановичи.
И чайник с нами.
В Барановичах чайнику подобрали компанию: синие с золотой каймой чашки Ленинградского фарфорового завода.
И там, в Барановичах, моё детство кончилось.
А чайник пережил три барановичских адреса и позже, уже со мной, переезд в Москву и скитания по съёмным квартирам. И в один прекрасный день был торжественно внесён в комнату в коммуналке - мою первую собственную московскую жилплощадь.
А вот коллекцию бабочек съели мыши в Барановичах.
И привет из прошлой осени: