Приход к власти Брежнева продолжил изменения в социальной, ментальной, духовной жизни советских граждан. Продолжая линию, начатую еще в ходе развенчания культа личности после легендарного и поворотного ХХ съезда в 1956 г. А в чем-то, впрочем, эту линию и нарушая...История проявляется волнообразно, амплитудно, когда эпохи не просто сменяют друг друга, а словно отменяют одна вторую, отталкиваясь, чтобы уйти в полную противоположность. Если при Сталине был его культ, то сразу после смерти пошла волна его отрицания - при Хрущеве. Так вот, при Брежневе же, с одной стороны, давшем продолжение линии послаблений, снова случился некий противоположный предыдущему курс. Критика сталинизма руководством КПСС была прекращена, на фоне удаленности событий, как это свойственно психологии человека, скверное стало вытесняться памятью о хорошем. На виду оставались победа СССР в войне при Сталине, в сторону отодвигались неприятные воспоминания о репрессиях.
Поэтому-то руководство КПСС вновь перешло к активному преследованию инакомыслящих. Так, в 1965 г. был инициирован судебный процесс по делу Синявского и Даниэля.
Писатели публиковали свои произведения за рубежом под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак, критикуя в книгах реалии советского общества. Процесс над писателями вызвал протесты со стороны многих представителей советской интеллигенции. 5 декабря 1965 г. на Пушкинской площади состоялся митинг в поддержку Синявского и Даниэля, на котором прозвучали требования их освобождения и уважения прав и свобод граждан СССР.
В феврале следующего 1966 г. над тандемом состоялся суд, в результате которого Синявский и Даниэль были приговорены к длительному тюремному заключению. Повторилось то, что уже было - в конце 1930-х. Но время-то все равно уже было иное. Да, это был виток, дублирующий уже существовавший опыт. Но после него был опыт совсем другой. Так, как было в 1930-х, снова быть уже не могло. И это стало мощным толчком для развития так называемого диссидентского движения, представители которого критиковали политику КПСС и советскую действительность. В переводе это слово буквально означает "несогласный", т.е. инакомыслящий.
Диссиденты стали выдвигать лозунги гласности, демократизации политической жизни в СССР, создания правового государства.
Уже весной все того же 1966го года, накануне XXIII съезда КПСС 25 видных деятелей науки и культуры составили обращение к руководству страны, в котором говорилось об опасности начала реабилитации сталинизма. Рост влияния диссидентства на умы все более растущей страты исследователей, ученых, творческих людей (время-то давно послевоенное, более сытое и свободное, познавшее Оттепель и т.п.) был очевиден. Быть диссидентом означало как бы принадлежность к декабристам, к тайным сообществам желавших счастья и свободы людей, к непризнанным гениям и прочим королям в изгнании. Уже в 1970-е гг. диссидентами была активно налажена публикация за рубежом произведений, запрещённых в СССР. Произведения, изданные за рубежом, стали называться тамиздатом. В СССР также существовала нелегальная бесцензурная печать, которую называли самиздатом. Самиздатом - на Родине - выпускались журналы «Вече», «Память», «Сигма», информационный бюллетень «Хроника текущих событий».
При этом диссидентское движение идеологически не было однородным. Например, академик Сахаров был сторонником так называемой теории конвергенции, согласно которой в обществе необходимо сочетание элементов капитализма и коммунизма, что позволило бы преодолеть цивилизационное отставание СССР от Запада. Историк Медведев держался позиции создания «социализма с человеческим лицом». Было в среде диссидентов и русское националистическое (монархическое) течение, очень напоминавшее царившие настроения в среде эмигрантов еще первой волны за рубежом. Ярким представителем таких идей был Солженицын.
В 1973 г. за рубежом был опубликован его роман «Архипелаг ГУЛАГ», и в начале 1974 г. писатель был арестован, лишён советского гражданства и выслан из СССР. Похожая участь постигла и другого известного советского диссидента Владимира Буковского, который в 1972 г. он был осуждён за антисоветскую агитацию и оказался в тюрьме. Советское руководство приняло решение обменять Буковского на чилийского политзаключённого и коммуниста Луиса Корвалана. В 1976 г. этот обмен состоялся, и Буковский был выслан из Советского Союза. Поддержку диссидентам выражали многие люди из артистической среды - например, Ростропович и Вишневская, так же покинувшие СССР.
Парадоксально это движение диссидентов...Многие советские граждане стремились покинуть СССР - из-за родственных связей, творческих или духовных чаяний, материальных потребностей, в конце концов. Но такой возможности вплоть до 1991го года у них не было. Зато диссидентов, открыто выражавших ненависть к советскому строю и повседневности "наказывали" высылкой из страны...
Не все, но многие же диссиденты, в свою очередь, страстно жаждавших перемен и свободы, получив ее, оказались у разбитого корыта, на окраинах городов и стран, если не обочине жизни. Утратив связи, корни, они уже издали наблюдали за становлением "свобод" и за вожделенными переменами на "бывшей" Родине. Оставаясь в стороне и - отставая. Те возможности и тот подъем, которые открывались со временем "здесь" - уже были немыслимы "там."
...В конечном счёте, сведения о существовании политических преследований в СССР подрывали доверие и авторитет КПСС в советском обществе и усиливали недовольство политикой её руководства. Брожение умов, несовершенство политики самого Брежнева, где-то закручивание гаек, а где-то послабления для власть имущих сделали неизбежное - привели к Перестройке. Тому, что было дальше, многие из нас помнят и знают лучше иных социологов и историков...