Глава 4
Из дневника Евы: «… 15 августа. В этом году у нас появляется новый предмет – английский. Мне немножко страшно. Учитывая мои трудности со чтением, я уверена, что с этим предметом мне придётся особенно тяжело. Там очень много букв, которые не читаются. Я буду путаться и наверное начну получать двойки. Первые двойки в моей жизни…
3 сентября. У нас был первый урок английского. Я была уверена, что нашим учителем будет женщина, но нет. Им оказался мальчик. Очень симпатичный. Я видела его и раньше, – в коридоре или ещё где – но никак не думала, что он ведёт английский. Уже тогда я начала обращать на него внимание. Но мне кажется, сейчас он мне нравится ещё сильнее, чем тогда»…
Нас всегда учили говорить только правду и никогда не врать, не так ли? Но откровенно лгать или просто утаить правду – это не одно и то же. Или вы со мной не согласны?.. А что думаете об этом вы? Пишите в комментариях,сказал бы я, если бы был популярным блогером. Я стараюсь никогда не врать, но, определённо говоря, не помню, чтобы это когда-либо приносило мне хоть какую-то пользу. А вот что касается вреда, то здесь, пожалуй, список примеров из моей жизни будет велик. Уверен, из вашей тоже. Приведу лишь два случая. Первый – из далёкого и прекрасного детства. Как-то летом ездил с родителями в деревню на электричке. В то время для детей до семи лет проезд был бесплатным, а мне уже было восемь, и родители пытались уговорить меня, чтобы я обманул кассиршу и сказал, что мне шесть. Тогда с этим было не строго и документы, подтверждающие возраст не требовали. Помню, меня это очень задело. Разве я выглядел на шесть? Мне было целых восемь. Это было просто чертовски важно для меня, и в итоге я громко заявил о своём реальном возрасте. Моим родителям ничего не оставалось, кроме как разориться ещё на один билет. А кому польза от такой правды? Кассирше было без разницы, да и государство от этого пострадало бы не сильно.
Второй случай произошёл совсем недавно и повлёк за собой гораздо более серьёзные последствия. Алёна с Гульнарой спросили меня, не загадал ли я ещё какое-нибудь желание с тех пор, как потерпел неудачу с первым. Я честно и сухо ответил: «Да. И оно сбылось». Страшно признаться, почему-то в этот момент в моём сердце проскользнуло чувство гордости. Естественно, мне пришлось рассказать им и о самом желании, что, в конечном счёте, заставило их изменить ко мне своё отношение. Говоря проще, они ко мне охладели. Разумеется,не в одночасье, а постепенно.Мы ещё много раз обедали вместе, о чём-то друг другу рассказывали, но это всё было уже не то. Холод не скроешь. Холод всегда чувствуется и пробирает насквозь.
Эта школа стала порождать во мне длинную цепь негативных ассоциаций. Холодные и какие-то невзрачные, будто стены школьного коридора, Алёна с Гульнарой; медленно усыхающий от безнадёжного пьянства трудовик Палыч; прикованная к тяжёлой кровати директриса Антонина Михайловна; уже которую неделю отсутствующая ученица Аристархова. Кстати, последняя разбудила во мне ни чуть не меньшее чувство вины,чем директриса. Позже я узнал, что оказывается Ева ушла из школы, а ещё через некоторое время обнаружил, что её страница в соцсети была удалена.
Если поразмыслить логически и задаться вопросом, а в чём, собственно говоря, я виноват, вразумительного ответа дать невозможно. В случае с ученицей у меня вообще не было никакого враждебного намерения, а с директрисой, конечно, всё сложнее. Но ведь я не хотел, чтобы всё обернулось таким ужасным образом… Стоп. А кто это решил, что моё желание повлекло за собой такие последствия? А вдруг это совпадение? Случайность?.. Хотя, кто-то из умных как-то сказал, что случайность – это непознанная закономерность. Я заметил, что мой разум всё время пытается вступить в конфронтацию с душой, но душа всегда побеждает. Разум ищет логику, а душе логика не требуется. Она и так всё знает. Умом можно управлять, а душой – нет. И душа моя знала, что это была не случайность.
Мне нужно сосредоточиться на своих желаниях. Обратить на них особое внимание. По какой-то причине они направлены не на приобретение того, чего в моей жизни нет, а наоборот,на избавление от того, что уже существует. Иногда складывается такое впечатление, что у меня просто нет никаких желаний.
Хорошо, попробую поступить, как нормальный человек. Загадаю себе то, что чаще всего желают окружающие, то есть что-то из сферы материального мира. Возьмём банальный список из разряда «квартиры, машины, дачи, жёны». И тут же возникает проблема. Дело в том, что ничего из этого списка меня не привлекает. А может, всё же стоит попытаться? Начнём с машины. Было бы неплохо сменить мою «Ниву» на более свежую, опять же, «Ниву». Другую марку не желаю и даже плохо представляю, чтобы я ездил на чём-то ещё. Та была синяя, эта пусть будет чёрная. Недолго думая, я взял ту тетрадь и записал: «У меня чёрная «Нива» трёхдверка. Очень бодрая, почти новая». Далее по той же схеме: лезвие, кровь, отпечаток пальца напротив записанного желания.
Оно сбылось в течение двух недель. Но надо сказать, что в данном случае я мог обойтись без всяких ритуалов, так как у меня имелись приличные сбережения, которых просто некуда было тратить. Так что эксперимент с первым материальным желанием готов признать нечистым.
На самом деле баловать себя чем-то новым довольно приятно и полезно, особенно если учесть, что поводов для радости в последнее время я не припомню. Ура! Теперь у меня новая машина!
Используя свой порыв, я решил записать ещё одно желание. Опять-таки материальное.
«Я езжу на роскошном чёрном «Шевроле Тахо». Вот так коротко и ясно я его сформулировал.
В конце концов, чем я хуже Влада? Вскоре после этого меня посетила мысль делить свои желания на две категории. К первой можно отнести простые материальные желания, а ко второй – желания избавиться от чего-либо или… кого-либо, как в случае с несчастной Антониной Михайловной. Вторую категорию я решил называть антижеланиями.
Стоявший за окном гнетущий ноябрь натолкнул меня на ещё одно антижелание: избавиться от своей, ставшей уже бесконечно невыносимой, работы. На этот шаг я планировал решиться к новому году. Осталось дотерпеть. А что дальше? Не имею ни малейшего понятия.
Последние десять с лишним лет я только и делал что терпел. Ещё немного потерпеть – и домой; ещё пару недель – и каникулы…С подобными мыслями я по большей части и работал. Хотя, это неправильное слово. Скорее, отрабатывал. Будто какую-то повинность. Невольно возникает множество вопросов: это так и должно быть или всё могло быть по-другому? Может быть, я делаю что-то неправильно? Кто определяет что правильно, а что нет,общество или индивидуальность? Кому-то может показаться, что задаваться такими вопросами полезно, но, по крайней мере, в моём случае они завели меня в непролазные дебри безнадёжных умозаключений.
Так я доковылял до нового года и благополучно уволился. Процедура увольнения очень проста с официальной точки зрения, но довольно тяжела – с психологической. Я представлял всё совсем иначе. Мне казалось, что после всего этого я почувствую облегчение, но в итоге испытал диаметрально противоположные чувства. Я вдруг проникся жалостью ко всем этим детям, к своим любимым коллегам и даже к самому зданию школы, которое, казалось мне, выглядело таким же ненужным и несчастным, как и я. Алёна с Гульнарой, узнав о моём уходе, снова стали проявлять ко мне тепло и даже пытались меня отговорить. Но решение было принято. Обратной дороги нет.