Они не виделись очень давно, наверно столько и не живут. А они жили, причём каждый своей отдельно взятой жизнью. Верочка Наденька и Любовь. Именно так их называли в детстве. Верочка и Наденька всегда были каким-то придатком Любови. Любовь всегда была красавицей, интересной девушкой и её звали именно Любовь, а не Люба. А Вера и Надежда всегда были как-то Верочкой и Надей. И вот Вера и Надя сидели на берегу моря и смотрели на набегающую волну. Вера в очередной раз налила водочки, предусмотрительно перелитой в бутылочку из-под минералки в пластиковый стаканчик, и достав по аккуратно нарезанному кусочку яблочка, сказала: «Ну давай, за встречу!"
Так случилось, что я расположилась на пляже недалеко от этой пары уже немолодых женщин. И невольно стала свидетелем их встречи. Обычно я беру на пляж с собой наушники, но в этот раз, так случилось, что забыла их дома. Поэтому, сначала невольно, я стала прислушиваться к их беседе, а затем уже заинтересовавшись, я даже расположилась так, чтобы их получше слышать и иметь возможность их рассмотреть.
Вера была стройной и сухонькой дамой, которая создавала впечатление довольно образованной женщины, с хорошим воспитанием и хорошими манерами. Шляпка и книжка, что лежали подле нее, говорили о том, что она была еще и интеллектуалкой. В этом я убедилась чуть позже.
Надя, вернее Наденька, как ласково её называла Вера, выглядела как уставшая от жизни женщина. Одета была просто, хотя и не сказать, что дёшево. Наденька была достаточно крупной женщиной, про таких в молодости говорят – «Кровь с молоком».
Так странно, но я почему-то безошибочно определила, что они прожили в общем-то неплохую жизнь, но очень устали от жизни и им очень нужна была эта встреча.
Надя дернулась от телефона, который вдруг завибрировал. Потом выдохнула и сказала: «Да ну их всех! Как же я устала…. Ты не поверишь, я просто сбежала из дома. Дочь с внуками почему-то решила, что у меня нет своей жизни. После того, как у меня умер муж, все родственники решили, что я одна, что делать мне нечего, что я теперь должна постоянно быть у них на виду. Ты знаешь, я им благодарна, что они не оставили меня одну в тяжелое для меня время. Но как-то мне уже начинает казаться, что я уже и не живу, а работаю на них всех с утра и до вечера. День мой начинается в семь, в полвосьмого я должна быть уже у дочки, приготовить завтрак для внуков, их у меня как ты знаешь, двое, покормить их и отвести одного в сад, другую в школу. Далее я возвращаюсь домой. По пути забегаю к сестре, чтобы подменить на два- три часа сиделку, пока та сходит домой. Сестра у меня лежачая уже шестой год. А там уже время забирать внучку из школы и вести то на танцы, то на шахматы, то еще куда. Пока побегаем с ней по занятиям, пора уже и внука из сада забирать. В районе шести вечера добираемся всей толпой домой к дочери. Она домой приходит в семь, иногда в восемь, ну что я изверг какой, что я ужина не приготовлю… Это, что касается будних дней. Все выходные я провожу с внуками на даче, дочке ведь и отдохнуть надо и себя в порядок привести. Вот так я живу уже пять лет. А мне так –то уже 65 скоро. Уже и ноги болят, и сердечко сбоит. А не скажешь же, что не будешь помогать, обидится ведь. Она ведь одна детей воспитывает. Один её муж ушёл к другой, второй просто сбежал. Надеется ведь она на меня. Ну не могу я отказать ей. Не сложилась у нее судьба как-то, наверное, и я в этом виновата. Всегда опекала её, всегда ей портфель носила. Завтраки, обеды все подавала. Всегда старалась, чтобы ей всё самое лучшее. Как же я сейчас то её брошу? Хотя иногда прям кричать хочется… Вот сегодня с утра я просто не брала трубку пока не села в электричку. А как села, то перезвонила и сказала, что сегодня я занята. Вот прям так и сказала! Если бы ты слышала, что она мне наговорила, и что я бессовестная, и что она сегодня на массаж собиралась, а я детей не забрала, и что она от меня этого не ожидала. Прям как будто я сделала что-то ужасное. Но я ведь только поехала на море, от которого живу в часе езды, на котором не была много лет, поехала на встречу с подругой, которую не видела 25 лет…»
Вера вновь разлила беленькую по стаканам. В этот раз они выпили почему-то молча.
Надя продолжила: «Ты знаешь, вот сейчас переосмысливая всю свою жизнь, мне кажется, что я жила всегда для кого-то. Сама институт бросила, пошла работать, чтобы муж закончил институт, ведь он мужчина, ему надо в будущем зарабатывать и содержать семью. Не сказать, чтобы это принесло ощутимые плоды. Он так и не стал зарабатывать достаточно, чтобы содержать семью. Как только дочке исполнилось полтора года я отдала ее в садик и пошла работать в столовую, потом поварские курсы окончила и всю жизнь работала поваром, иногда повышая квалификацию. Параллельно была дача. Да и дочка подрастала, нужно было о её будущем думать. Отучила я её платно в институте. Теперь она работает в офисе, уж кем, я особо не разбираюсь, но ей ее работа нравится. И то ладно. Ну а внучата на мне. Люблю я их. И дочку люблю. Но устала я очень».
Они молчали некоторое время, и тут Надя сказала: «Эх, налей еще чуток!»
Я рассматривала эту женщину, ее имя ей подходило как нельзя кстати. Она была надеждой мужа, дочери, внуков, сестры и еще кого-то, но только не себя. А жаль. Хотя почему я жалею её? Кто мне дал это право? Может в этом её счастье и есть?
Вера, поправила на их импровизированном столе нарезанные яблочки, огурчики, пирожки и заговорила:
Продолжение следует.