Хороший ли фильм «Оппенгеймер»? Такие вопросы — в принципе пошлость, когда речь заходит о произведениях искусства. Однако новая работа Кристофера Нолана вовсе ускользает от оценочных категорий. Словами «хороший» или «плохой» её не описать. Но есть другие слова: «жуткий», «ошеломляющий», «необходимый». Или, например, «самый важный фильм этого века» — так «Оппенгеймера» окрестил обычно не склонный к гиперболам сценарист Пол Шредер. Прославленный автор «Таксиста» и сюрреалистического байопика «Мисима: Жизнь в четырёх главах» (с которым у «Оппенгеймера» много общего) знает о чём говорит.
«Оппенгеймер» не терпит легковесности и суеты. Подобно многим работам Нолана, это очень плотное кино, каким-то чудом удерживающее в себе 3 параллельных истории, 40 лет хронологии, десятки страниц экспозиции и не менее 15 центральных персонажей. Титры напоминают «Мстителей» от мира науки: что ни герой — то нобелевский лауреат со своей мотивацией и непростой судьбой. Без должной концентрации в сюжете легко заплутать.
Нолан, конечно, это понимает. Он был и остаётся жанровым режиссёром, который всегда готов облегчить зрителю путь. Позабыли эпизодических персонажей, а они вдруг снова стали важными для сюжета? Фильм заботливо подбросит кадр-напоминание из ранней сцены, где герои впервые встречаются друг с другом. Сложно запомнить имена? Ладно, запоминайте лица: актёрский состав почти целиком состоит из знакомых публике звёзд. Нет сил следить за хитросплетениями истории? Следите хотя бы за интригой и гадайте, кто донёс на Оппенгеймера в ФБР и что учёный сказал Эйнштейну.
И всё же для режиссёра это первый фильм, который сложно назвать развлекательным. Даже непременный «голливудский финал» (справедливость торжествует, зло повержено, вера себя оправдала) лишь предваряет настоящую концовку, оглушающе жуткую. Как наивность героя постепенно сменяется паранойей, а затем — гнетущим, почти самоубийственным раскаянием, так же и «Оппенгеймер» последовательно сгущает тревожное настроение, пока в кульминации не превращается в чистый фильм ужасов. Что даже иронично: современные хорроры чаще высмеивают каноны жанра, нежели взаправду пугают зрителей. А Нолану действительно страшно, и этот страх он хочет передать нам.
Один из своих любимых тропов — когда герой просыпается от (часто кошмарного) сна — Нолан теперь выворачивает наизнанку. С первых же минут фильма Оппенгеймер не может заснуть и потому кошмарная «музыка» просачивается в его реальный мир. В каплях дождя он видит бег частиц, на звёздном небе — манящую пустоту чёрных дыр, в искрах костра — бесконечную ядерную реакцию. Привыкнув к такому языку, со временем зритель уже и сам начинает сомневаться в обыденных явлениях. Вот в ночь перед ядерным испытанием поднимается жуткая буря; это исторический факт. Но в нём несложно прочитать зловещее предзнаменование грядущей катастрофы.
К середине фильма, когда давление на Оппенгеймера становится уже невыносимым, Нолан окончательно расшатывает его психику и (впервые в своей карьере!) использует в фильме элементы сюрреализма. Когда на слушаниях в 1954 году речь заходит о любовнице Оппенгеймера, психологине-коммунистке Джин Тэтлок, герой вдруг представляет себя с ней прямо посреди заседания — оба абсолютно голые на одном стуле. Для пущей неопределённости зрителю показывают реакцию жены: Китти действительно видит соперницу, проникнувшись безумием мужа, или Оппенгеймер только представляет, что она её видит?