Байки для Завального
К вопросу о временах, когда трава была зеленее. В «Свежей газете» мы напечатали рецензию М. Симского, опубликованную в газете «Волжская коммуна» 19 декабря 1932 года. Орфография и пунктуация оригинала сохранены.
Это не к тому, чтобы пообсуждать, но подумать
Давид Ойстрах и Юрий Брюшков
Концерт скрипача Д. Ойстраха и пианиста Юрия Брюшкова – значительное художественное событие, особенно на довольно-таки тусклом фоне музыкальной жизни Самары.
Оба артиста – представители советского молодняка. Оба совсем недавно закончили консерваторию, зарекомендовали себя крупными музыкантами и заслуженно вошли в группу победителей. Д. Ойстрах – на всесоюзном конкурсе скрипачей, а Ю. Брюшков – на международном шопеновском конкурсе пианистов в Варшаве.
Легкий штрих, прекрасная пальцевая техника, глубокая певучесть тона отличает Давида Ойстраха. У него большая виртуозная техника и , если ему все же лучше удаются лирические вещи (Брамс – Колыбельная, Дебюсси – Вальс), то только потому, что они повидимому ближе к индивидуальным вкусам художника, чем вещи перегруженные легко преодолеваемыми им техническими трудностями (например, блестящие, но неглубокие вариации Сарасате, на тему «Кармен»).
В игре Давида Ойстраха покоряет его глубокое проникновение в самую сущность исполняемого произведения, полное раскрытие последнего перед слушателем. Как по-новому свежо и красочно, как ювелирно тонко прозвучала в исполнении артиста даже такая простенькая, хотя и не лишенная грации вещь, как «Юмореска» Дворжака.
Юрий Брюшков по общему характеру своего творчества близок к Д. Ойстрах. У пианиста богатая, тщательно разработанная техника, позволяющая шутя справляться с самыми трудными техническими вещами. Но не эта техника определяет художественное лицо артиста. Он умеет подчинить ее убедительно раскрытому замыслу автора, поставить ее на службу наиболее глубокой интерпретации исполняемого произведения.
Надо думать, что именно поэтому любимым композитором пианиста является Ф. Шопен, исполняемый им с высоким мастерством. Ведь именно в музыке Шопена наиболее полно сочетаются темпераментная эмоциональность и высокая техника. Впрочем прекрасно звучат у пианиста и немногочисленные исполненные им произведения других авторов (Бах-Бузони – «Чаконна», Лист-Паганини – «Этюд»).
Нельзя не сказать несколько слов о программе вечера. Она составлена, в основном, из произведений мастеров, закончивших свою творческую деятельность в прошлом столетии. Если Давид Ойстрах показывает слушателю времена сравнительно недавние (вещи Клода Дебюсси и Равеля), то фортепианная часть программы не затрагивает и этих времен.
Мы, конечно, не против исполнения классиков, но мы против замыкания советских художников в этом классическом кругу. У нас есть свои советские мастера, как Мясковский, Мосолов, Шебалин и др., есть Прокофьев и Стравинский, есть ряд интересных музыкантов на Западе. Пропаганда первых и показ вторых – вот задача наших музыкантов и, в первую очередь, наших молодых художественных кадров.
***
В заключение два замечания.
К нашему стыду, мы не умеем культурно слушать музыку с уважением относиться к творчеству артистов. Разговоры и прогулки по залу во время исполнения, пересаживание с места на место, смех – всё это мешает артисту, срывает творческий подъем и отзывается на исполнении.
Новый слушатель, обслуживаемый сейчас нашими концертными залами, требует проведения художественно-воспитательной работы, помогающей ему лучше разобраться в исполняемых произведениях. Это можно сделать путем кратких вступительных слов, раздачи программ, комментирующих исполняемые произведения и т. п.
Это приблизит концертный зал к рабочему слушателю.
М. Симский
Опубликовано в газете «Волжская коммуна» 19 декабря 1932 года
