Поморский ответ:
Павел, здравствуйте! Расскажите о себе, о своем детстве, как вы уехали из Архангельска и почему все-таки решили остаться в Санкт-Петербурге.
Павел Вялых:
Здравствуйте! Все максимально прозаично. Родился в Архангельске, первые пять лет жизни прожил в Пермогорье - Красноборский район. Потом, когда мне самому надо было идти в школу, было принято решение, что надо перебираться уже на родину родителей, вернулись в Архангельск, где я, соответственно, школу закончил.
Тогда не настолько сильно интернет был развит. Мне предложили поступить в Петербург, в университет МВД. Я поехал, поступил, отучился, работал немного в Архангельске, а потом уже переехал в Петербург, к тому были определённые предпосылки личного характера.
Поскольку я плотно занимаюсь генеалогией, в ходе этих генеалогических изысканий выяснилось, что огромное количество моих предков по разным линиям в Петербурге проживали.
Если считать, что коренные петербуржцы это те, чьи предки проживают в этом городе как минимум три поколения, то мои проживали здесь на протяжении веков, строя и развивая этот город, но при этом не становились петербуржцами.
Это особенность наших северных крестьян, они воспринимали северную столицу как способ заработка, обучения детей, развития семей своих, но они никогда не отказывались от своей малой родины, от своих деревень, от домов в этих деревнях, от живых своих предков, которые там находятся, от их могил.
Поморский ответ:
Павел, расскажите о том, как вы стали руководителем Поморского землячества, что вас к этому привело?
Павел Вялых:
Пару лет назад я задался вопросом: ну вот интересно, а есть ли вообще землячество Архангельской области в Санкт-Петербурге? Начал гуглить, нашел, что да, действительно, есть какая-то группа ВКонтакте небольшая.
В то же время списался с Тамарой Андреевной Варакиной, на тот момент являвшейся её руководителем, добавился в друзья и написал, что я сам адвокат, у нас свое детективное агентство. Если землякам какая-то помощь нужна будет, готовы принимать участие в мероприятиях землячества. Так начали общаться.
Потом она предложила познакомиться с руководителем аппарата правительства, представительства Архангельской области в Санкт-Петербурге, с Кадашовой Натальей Александровной. Мы с ней приехали, познакомились, тоже пообщались, обменялись мнениями по вопросу развития землячества. И потом, спустя какое-то время, они мне просто, звонят и говорят: «Мы хотим, чтобы Вы возглавили землячество!».
Я не был публичным человеком, но после диалога с Натальей Александровной и Тамарой Андреевной решил попробовать себя и в данной роли.
Поморский ответ:
Павел, спасибо за ответ, могли бы вы подробнее рассказать о деятельности землячества?
Павел Вялых:
Мы для себя основу ставим культурные мероприятия, культурные обмены, помощь землякам, информирование земляков. Мы не делаем никаких финансовых проектов, ни какой грантовой поддержки, нам не выделяется, у нас нет членских взносов.
Когда ко мне люди обращаются, видя какие-то мероприятия, которые я провожу, организовываю, когда нас куда-то приглашают, когда я ретранслирую эти приглашения для наших земляков, многие спрашивают, а вот как мне стать членом землячества?
Я говорю, вот вы откуда?
Я оттуда-то.
Ну значит вы уже член землячества.
То есть рамками общественной организации не категоризирую людей.
Для меня земляк - это любой выходец из Архангельской области. Более в широком формате это не просто выходец из Архангельской области - это человек, который долгое время там прожил, любит искренне русский север, связывает свою жизнь с ним, внес огромную лепту в его развитие. Это все для меня земляки.
Поморский ответ:
Не сильно ли усложняет работу землячества такой подход, когда у вас отсутствуют постоянные членские взносы и какие-либо постоянные собрания?
Павел Вялых:
У меня здесь другой подход и принцип. Как раз-таки я ухожу от принципа стандартного для любой общественной организации, где есть четкие членские взносы, люди платят членские взносы, это каким-то образом стимулирует какую-то деятельность, им надо что-то делать, это четкая структура, определенный формат постоянных собраний.
Я сознательно от этого ухожу по той простой причине, что нельзя заставить любить родину, нельзя заставить любить еще что-то, родителей, человека другого. Либо любишь и делаешь это от души, и тогда у тебя получается, либо ты заставляешь себя любить что-то и делаешь это из-под палки.
Землячество в моем представлении, это не совсем общественная организация и я этот тезис пытаюсь постоянно донести.
Это просто объединение людей по определенному признаку. При этом люди кардинально разные, интересы у людей абсолютно разные, почему я должен диктовать какую-то повестку?
Мы зачастую стараемся приехать вне официоза, потому что официоз — это всегда пафос, это много народу, это больше для картинки как раз делается.
Мы предпочитаем тихо, спокойно, небольшим количеством людей: приехали, прибрались, памятник протерли, цветочки поставили, поклонились землякам, уехали. Не пытаясь создавать из этого какое-то пафосное мероприятие.
Поморский ответ:
То есть, для вас, в первую очередь, землячество — это площадка для диалога между земляками?
Павел Вялых:
Обмена интересами, мнениями и взаимопомощью в реализации проектов. Я в нём вижу некую точку входа. Ко мне может обратиться любой земляк, студент, молодой человек, пенсионер с какой-то идеей в рамках культурного проекта, просветительского момента, бытовой какой-то ситуации.
Я любого выслушаю и постараюсь помочь. У меня есть взаимодействие с официальными властями Архангельской области и с официальными властями Санкт-Петербурга.
Я в этом вижу дело ради дела, а не ради галочки. И не для того, чтобы где-то пропиариться.
В моем случае я вам сказал, что социальные сети я начал вести в первую очередь для того, чтобы получать информацию относительно истории и генеалогии своего рода и своей земли. У меня было четкое направление, почему я начал активничать в соцсетях. А общественная деятельность в виде землячества профита не несет от слова совсем, если говорить о материальной выгоде. Духовная выгода, конечно, безусловная. Люди потрясающие, знакомства замечательные, мероприятия.
Поморский ответ:
Хотелось бы задать вопрос, который в первую очередь связан с тематикой нашего сообщества. Собственно, организация носит название именно «Поморское землячество», вы наверняка знаете, что и сам термин «поморы» у этнографов часто вызывают споры. Поэтому хотелось бы задать вам вопрос, как вы определяете свою этничность, и почему организация носит название «Поморское землячество», несмотря на то, что некоторыми этнографами, например, «Поморье» понимается, в первую очередь на территории современной Карелии. И как вы взаимодействуете между регионами, где традиционно проживали поморы в узком смысле этого слова?
Павел Вялых:
Это спорная ситуация, в большей степени имеющая политическое обоснование.
Сейчас появилось очень много национальных течений, особенно в среде молодежи, попыток разделения по этническому принципу. Поэтому государственные органы осторожно относятся к вопросу национальной самоидентичности тех или иных регионов, чтобы это не вызывало раскол в обществе и прочее.
Если говорить о том, как мы себя самоидентифицируем, в широком смысле этого слова, я бы назвал нас северными русскими. У меня такая категория уже выработалась. Я четко понимаю, что генетически, генеалогически, у нас очень разнородный народ в России.
Раньше русский был православным. Любой человек, который принял христианство вне зависимости от его этнической принадлежности, становился русским. И ввиду того, что у нас были эти перипетии, огромное количество семей утратило свою семейную историю.
Поэтому их самоидентификация определяется поверхностными знаниями второго-третьего колена. На Европейский Север, в Архангельскую область даже в советские годы огромное количество людей приехало просто на заработки. С Украины приезжали люди, с Казахстана, они ехали, чтобы работать на предприятиях, зарабатывать деньги.
И там обосновались, остались жить. Их потомки уже себя могут идентифицировать как?
Как правило, они себя идентифицируют тоже как поморы. Хотя, если поглубже посмотреть, особого отношения к исконно северным нашим народам у них нет. Они уже культурно и ментально себя так самоидентифицируют.
Помор для меня — это северный русский. Однозначно, помор для меня — это не род деятельности. Потому что сейчас многие пытаются привести к тому, что настоящие поморы — это те, кто живут морем, условно.
Но если взять поморские города, даже Вятка туда входила, большое количество городов Архангелогородской губернии, прилегающих к ней мест, они относились к поморским городам. Люди, которые жили промыслами, морем, судоходством, были раскиданы по всему нашему краю, в частности, по берегам Северной Двины.
Говорить о том, что человек, который жил на берегу Белого моря – помор, а человек, который в Холмогорах жил, но входил в артель промышленников, которые ходили вплоть до Груманта птицу добывать и привозили ее к царскому двору, он не помор-язык не повернется.
И опять-таки: «ты помор, я не помор», это какая-то история, мне кажется, скорее из категории зачинания конфликта.
Поэтому для меня помор — это тождественно северный русский. Для меня помор — это тождественно выходец из Архангельской области, губернии. Потому что мы в любом случае знаем, у нас звучит каждый день, что Поморьем мы называем свой регион, это уже синоним Архангельской области, для нас это понятная категория. Я хорошо понимаю этнотип поморов, понимаю, что даже поморы условно разных локализаций, летнего и зимнего берега, они отличаются довольно-таки сильно.
Но равно так же я понимаю очень большую генетическую связь между нами и совсем, на первый взгляд, нетипичными регионами, в первую очередь – регионами Сибири.
Но если брать за основу мое видение, то я вижу так:
Поморы — это потомки Биармов, Чуди Заволочской с небольшой примесью уже новгородского компонента и иных регионов России.
До XIX века четко проводилась параллель. Это больше традиционная история, что новгородцы пришли и поморы — это потомки новгородцев. Начнем с того, что новгородцы, у них очень сильный финно-угорский субстрат. На территории Великого Новгорода и карелы были, переселялись, когда шведы начали захватывать Карелию, там миграционные потоки были. Поэтому для нас Северная Россия — это одна наша большая родина.
Но то, что большой русский народ, условно говоря, состоит из как минимум двух составляющих, которые значительно отличаются по своей генетике, по укладу жизни, характеру, темпераменту и прочее - очевидно.
Я люблю путешествовать, на машине я приехал с Ростовской области, у моей жены отец из Донского Казачества. Мы ездим туда тоже, я для своих детей показываю все составные части их генотипа. Я вижу, какие у нас традиции, какие у них, это значительно отличается.
Это не говорит, что одни плохие, другие хорошие. Это говорит о том, что мы разные, но мы живем в одной стране. Очень круто, когда мы можем заниматься культурным обменом и быть полезными друг другу, но при этом со своими укладами.
Поморский ответ:
Часто деятельность землячеств вызывает негативную реакцию у определённой публики, сталкивались ли вы со стереотипами и каковы ваши отношения с представителями иных земляческих организаций?
Павел Вялых:
С другими землячествами мы очень хорошо взаимодействуем, с Вологодским землячеством отлично взаимодействуем. Они нас приглашают на различные мероприятия, мы их приглашаем.
Недавно Вологодским землячеством проводились мероприятия к очередной дате Самсона Суханова – известного северного камнетёса, под чьим руководством была создана стрелка Васильевского острова, сам он родом из Красноборского района Архангельской области – на тот момент Вологодской губернии, очередное напоминание о нашей общей истории и что делить нам в этом вопросе, на мой взгляд, нечего.
С какими-либо проблемами не сталкиваемся. Во многом это связано с политикой Петербургского дома национальностей, где работают очень хорошие специалисты, чья деятельность направлена на поддержание конструктивного диалога и реализацию совместных проектов с другими землячествами.
Я считаю, что землячество — это способ народной дипломатии. Вот сейчас мы находимся в состоянии конфликта, нервы у многих оголены, звучат бескомпромиссные высказывания.
Я, например, занимаю позицию такую, довольно аполитичную, мы - общественная организация, мы формируемся по принципу любви к определённому региону и наши политические убеждения могут кардинально отличаться.
Я прекрасно понимаю, что, когда Специальная военная операция закончится, и наступит время мира между народами, именно подобные нам организации будут опять протягивать мостики, налаживать взаимодействие и добрососедские отношения, виду того, что, как мне кажется, нас большее объединяет, чем разъединяет, особенно с нашими северными соседями, на которых сейчас многие косо смотрят.
Поморский ответ:
В завершение хотелось бы задать следующий вопрос. Что бы вы посоветовали молодому поколению земляков, а в особенности тем, кто покинул родные места?
Павел Вялых:
На самом деле просто заниматься тем, что нравится. Кто-то из умных людей сказал: «хочешь никогда не работать – сделай своё хобби своей работой». Самое главное, что хотелось бы пожелать – самореализация. В каких рамках и где - это уже вопрос десятый, самое главное - это самореализация, в независимости от места, где человек находится. Ну и главное - сохранять любовь к своей малой родине и бережно хранить ее традиции, историю, и прославлять ее на любом поприще.
Официальное сообщество поморского землячества «Архангельская губерния» в Санкт-Петербурге: https://vk.com/pomor_zemlyachestvo
Наша группа ВК: https://vk.com/pomorskiy_otvet