Продолжение
По прилёте, мы получили заранее арендованную машину и для меня началась Болгария.
Она предстала мне удивительно узнаваемой и близкой, даже родной. Я долго не могла понять, отчего это так. Забегая немного вперёд, объясню - пейзажи, природа и погода были похожи на ташкентские.
Как я, оказывается, скучала по Ташкенту!
Было чувство, что я вернулась на родину.
Ощущение покоя, головокружительный воздух. Мы едем в спускающихся с небес сумерках по идеально ровной неширокой трассе, обрамлённой тополями, кизилом и вольно раскинувшимися платанами.
В голове нет мыслей, только полёт в одном воздушном потоке с моими Бабочками, ликование и расслабляющее чувство покоя.
К месту или нет, я читаю про себя всплывшую в мыслях басню Крылова:
Запущенный под облака,
Бумажный Змей, приметя свысока
в долине мотылька.
"Поверишь ли!" - кричит. "Чуть-чуть тебя мне видно.
Признайся, что тебе завидно
смотреть на столь высокий мой полёт".
"Завидно? Право, нет!
Напрасно о себе ты много так мечтаешь!
Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.
Такая жизнь, мой свет,
от счастия весьма далёко.
А я, хоть, правда, невысоко,
зато лечу,
куда хочу.
Да я же так, как ты, в забаву для другого,
пустого,
век целый не трещу!"
"Зато лечу, куда хочу!"
Лечу!
Поля, поля... Заросли ежевики вдоль дороги. Лиственные рощицы, орешины и кусты боярышника.
Даже в местами разбитых дорогах и полуразрушенных деревенских лачугах, я узнаю с детства знакомые и понятные моему сердцу печаль и заброшенность.
И опять поля, поля, рощицы...
Первая остановка.
Съезд с дороги.
После болтовни радио у открытой двери машины меня по-матерински бережно обнимает тишина.
Ещё пока мешает испаряющийся из сознания шум колёс по асфальту.
Я мотаю головой, чтобы быстрее отогнать этот шум и оказаться в тишине.
Слышны мелодичные пожелания доброй ночи от птиц, стайками спешащих на ночлег.
Тишина и ... я слышу... журчание воды.
Поля, рощицы, заросли ежевики, быстро засыпающий закат и журчание воды.
После иссушенного, гомонящего, урбанистичного Израиля.
- Ручей, - шепчу я, не веря.
- Это чешмА, - поправляет меня незнакомым словом Оля.
В 50 метрах от дороги стоит сооружение - кирпичная невысокая стена с торчащим из неё старым краном и бетонная раковина. И бежит-журчит потихоньку вода.
Такие штуки я видела в детстве по дороге на Иссык-Куль и ещё они есть (надеюсь, до сих пор!) в ташкентских горах.
Я обрадовалась чешме, как любимейшей родственнице.
- А... пить эту воду... можно?
- Запросто!
После двадцатитрёхлетнего питья из пластиковых бутылок вдруг вспомнить, как вкусно пить с ладошки! Струйки воды текут по наклонённой щеке... И скошенный в сторону глаз отмечает любопытствующие на меня из травы голубые очи полевого цикория.
Пила бы и пила!
(В мыслях я поиграла с проектом памятника "Припавшая" из позеленевшей от времени бронзы.)
И опять в путь.
И вновь рощицы, заросли ежевики, выхватываемые щупальцами фар из темноты.
(Продолжение следует)