Катастрофа с крушением «Боинга» в Перми запомнилась всем не только тем, что самолет упал в 200 метрах от жилых районов. И не тем, что погибли все находившиеся на его борту 88 человек. А тем, что командир воздушного судна был пьяный — случай немыслимый для авиации.
Это произошло 14 сентября 2008 года. Boeing-737 авиакомпании «Аэрофлот-Норд» совершал плановый регулярный рейс по маршруту Москва — Пермь. При заходе на посадку в 11 километрах от пермского аэропорта с высоты в 1200 метров он врезался в землю со скоростью 467 км/час.
Следствие шло два года и завершилось в 2010 году. Оно пришло к выводу, что виновным в крушении самолета был 34-летний пилот Родион Медведев, который «своими действиями привел к перевороту самолета через левое крыло, его вводу в интенсивное снижение и столкновению с землей» (цитата из заявления официального представителя Следственного комитета РФ).
А еще Медведев был пьян. Это доказала судебно-медицинская экспертиза останков. Но и не только. Эксперты провели анализ речи пилота при переговорах с диспетчерами и в общении с пассажирами.
— Добрый вечер… доброе утро, мы заходим на посадку в Перми и должны приземлиться через 20 часов. Местное время четыре часа пятьдесят минут вечера… утра, — говорит командир.
При этом подозрение, что Медведев пьян, возникло еще в Москве. Так, в распоряжении следственной бригады оказалось SMS-сообщение, которое одна из пассажирок отправила родственнику в Великобританию после предполетного обращения Медведева. Она написала, что голос пилота звучал как «голос совершенно пьяного человека». В следующей эсэмэске женщина с тревогой сообщала, что среди пассажиров возникло сильное беспокойство, но бортпроводники сказали, что все нормально.
Как такое могло случиться, что пилот был пьян, так и осталось неясным. Комиссия на первых порах по поводу алкоголя очень осторожничала, замечая, что его наличие в мышечной ткани пилота могло быть вызвано посмертными процессами. Однако расшифровка переговоров с землей и их инструментальный анализ показал, что Медведев последние 30 минут (даже когда еще всё было нормально и ничего не указывало на приближение катастрофы) находился в сильном эмоциональном накале. Он постоянно путал эшелоны, частоты и свой позывной, периодически отдавал управление второму пилоту. Также его речь изобиловала нецензурными выражениями, нелестными отзывами о бортпроводниках и службах аэропорта и пространными рассуждениями о вещах, напрямую не связанными с полетом.