Выступление епископа Зеленоградского Саввы (Тутунова) на XI заседании философского собора «Великое русское исправление имён», посвящённом теме «Русская теология войны» и памяти Владлена Татарского.
Максим Юрьевич Фомин, Дарья Александровна Дугина—это люди, которых мы воспринимаем как некий символ. На самом деле, и Максим Фомин и Дарья Дугина для многих, кто их окружал, люди, которые сейчас живут, но жизнью совершенно другой, не той, которой мы привыкли. Все мы их до сих пор воспринимаем так, как они говорили и думали. Мы их воспринимаем такими, какими мы их знали. Все они сейчас являются гражданами Царствия Божьего. И это то, что мы не способны сейчас воспринять и познать.
Мы хотим это видеть, это прозреваем: они являются гражданами уже другого Царства. Этому они нас учат. Они живут в другом мире, в ситуации, которую мы совсем не знаем. И они учат тому, чтобы мы устремлялись Туда.
И Россия, и сегодняшняя война—это все то, что нас связывает с другим миром, с другим стремлением. Нам очень важно помнить о том, что это не только те люди, которых мы знаем, какими они были здесь с нами, теперь они граждане Царства, в которое мы устремляемся и к которому они хотели, чтобы мы устремлялись.
Максим всегда выступал на фоне этого флага: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века» — он хотел этой жизни, он к ней пришел. Нам всем нужно об этом помнить. Да, мы здесь еще какое-то время будем жить, сколько нам Господь отпустил, чтобы передать какие-то знания и опыт. Но это все является временным. Очень важно помнить, что мы устремляемся туда. И именно туда наши ребята ушли. Бесспорно, это глубокое потрясение. Но эти люди ушли, чтоб нам указать путь. Это сильные люди.
Возвращаясь к этиологии войны. Очень парадоксальная тема. С одной стороны, Господь нам изначально сказал, что смерть человека от руки человечьей – это большой грех. Одна из заповедей — не убий. Первый грех, который совершен после грехопадения на земле—грех убийства. Каин убил Авеля. Первый грех, который зафиксирован после изгнания из Рая.
С другой стороны, в том же Ветхом Завете, в котором зафиксирована заповедь «Не убий», мы имеем обращение Бога к израильтянам, когда Саулу говорит пророк пойти и истребить Амалика и всех женщин его и детей. Дискурс, который сегодня совершенно непривычен. Более того, до сих пор в преддверии Великого поста мы интерпретируем это совершенно по-другому, но, тем не менее, мы поем 136 псалом, который завершается словами о том, чтобы разбить младенцев Вавилона о камень. Мы это даже принять не можем в современном обществе. Аскетическая интерпретация этого псалма имеет место, подразумевая под детьми свои страсти, но те, кто писал этот текст, очевидно, имели в виду конкретно детей.
В Новом завете апостол Павел говорит о том, что есть начальник и его надо бояться, потому что он носит меч. А меч – это не фигура речи, это конкретное применение: он им не бьет по голове, а делает конкретные вещи. Опять же, есть конкретные слова относительно убиения врагов.
В канонах христианской церкви - это «Правило святого Афанасия Великого» - сказано «не позволительно убивать: но убивать врагов на брани и законно и похвалы достойно».
Есть продолжение этого канона («Правило 13 святого Василия Великого»). Святитель Василий Великий был человеком очень аскетичным и требовательным к аскетическому содержанию жизни. И поэтому он говорит немного по-другому. Он говорит: «…Убиение на брани отцы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но может быть добро было бы советовати, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержалися от приобщения токмо святых таин…». Даже Василий Великий при всей его строгости не говорит, что можно запрещать или отлучать от причастия тех, кто убивали на войне. Что интересно, Вальсамон, который является одним из эталонных толкователей канонов святой церкви, говорит, что это правило никогда не применялось. Эта идея, что нужно запрещать тех, кто убивали на войне, она не работает. Интересно другое: святитель Василий Великий говорит, что «яко имеющие нечистые руки», то есть он говорит о том, что человек, который убил на войне, фактически пожертвовал собой – он причиняет вред своей душе. Он убил. Для человека несвойственно убивать другого человека. Это противоречит тому, что Господь заложил в нем.
Но войны идут на войну. Они не только полагают душу за други своя, а еще готовы убивать, что неестественно для человека. И эту неестественность они готовы принять на себя. Это тоже некая жертва. Жертва самого себя: ты готов причинить ущерб себе, чтобы спасти многих.
Епископ Зеленоградский Савва (Тутунов)