Во время обстрелов Белгорода с серьезным вызовом столкнулись медики: десятки раненых одновременно, необходимость работать на пределе сил и под угрозой самим попасть под повторный удар. И речь идет не только о хирургах, травматологах, реаниматологах и медицинских сестрах. Каждую рабочую смену риски осознавали и доктора частных клиник.
Героиню сегодняшнего материала зовут Мария Кабыщенко. Родилась она в Томске, но во второй класс пошла уже в Белгороде – когда девочке было 8 лет, ее многодетная семья решила перебраться из холодной Сибири поближе к югу.
Долго размышлять о том, куда пойти после школы, Маше не пришлось. Выпускница решила последовать примеру родителей-медиков и поступила в колледж НИУ "БелГУ", выбрав специальность " Врач-стоматолог общей практики".
— Мои родители заканчивали Томский военно-медицинский институт, где потом мама работала врачом-терапевтом, а папа военным врачом-хирургом, — рассказывает Мария.
С первых дней учебы стало понятно, что с выбором вчерашняя школьница не ошиблась. Она сразу влюбилась в профессию. Уже со второго курса студентка активно ассистировала стоматологам, работая с ними в четыре руки. Позже она успешно завершила ординатуру по той же специальности. Примечательно, что учебу и работу Мария совмещала с воспитанием маленькой дочери.
Заветный диплом Кабыщенко получила, когда в регионе было уже неспокойно. Но работать решила в Белгороде. Говорит, что сначала все было терпимо: прилетало в основном в отдаленные районы области – те, что ближе к границе, а в самом городе все лишь надеялись, что это скоро закончится.
Ситуация достигла пика 30 декабря 2023-го, после массированнoй aтаки на центр города. Маша вспоминает, что в тот предпраздничный день было тепло – до минус семи. На главной площади стояла красавица-елка, был каток под открытым небом. Пока одни белгородцы гуляли целыми семьями, другие объезжали рынки и оптовые базы, чтобы выгодно купить продукты к новогоднему столу. Но случилось страшное – под обстрелами пострадали 108 человек, погибли – 24, в том числе четверо детей.
– Мы забронировали коттедж на праздник. Конечно, все отменили, сидели все по домам, не высовывались. Потом узнала, что у коллеги в тот день в коляске погиб ребенок-грудничок, с ним бабушка гуляла. Ему месяцев восемь всего было, – пересказывает события тех дней Маша.
С ее слов, весь Белгород условно разбит на два района: центр и "Харьковская гора". Именно по второму затем чаще всего прилетало. И как раз там жила Мария: сначала в квартире родителей, потом в съемной – все же была территориальная привязка к работе и детскому саду, который посещала дочка.
Многоэтажка, где Кабыщенко арендовала жилье, однажды тоже пострадала от сбитого дрoна. Тогда между вторым и третьим подъездом стекла повылетали. Увиденное молодой медик описала так – "как будто фасад гигантская кошка когтями оцарапала".
– А мы жили в пятом подъезде, на десятом этаже. Как сирена – прятались в ванной, потому что в подвал не успеть. У нас тоже окна дрожали, двери ходили ходуном. Дочка уже привыкла: лежала в ванне, смотрела мультики в телефоне.
Кстати, серьезный разговор с ребенком уже состоялся, несмотря на столь юный возраст – девочке 4,5 года. Когда все только начиналось, мама говорила ей, что за окном просто салют, но за высотками его не видно. Когда дошло до укрытий, стала объяснять – "на нашу красивую богатую страну пришли плохие чужие дяди и хотят ее отобрать. А наши солдаты ее защищают".
Бывало, что приходилось укрываться в новых бетонных блоках. Таких только в Белгороде установлено более 500 – возле остановок, школ, детских садов, больниц и в местах большого скопления людей. Стоматолог вспоминает, как ехала в полном автобусе, вдруг сирена, все пассажиры в этот модуль сразу:
– А там как селедки в консервной банке, большая часть даже не влезла, стояли под открытым небом. Запустили сначала женщин и детей.
Ни раз заставал сигнал тревоги и на рабочем месте. У Марии кабинет был с большим панорамным окном – разумеется, там оставаться под вой сирен нельзя. Бывало, что пациентов она выводила в коридор прямо с роторасширителями или инструментами во рту.
Конечно, в такие минуты первом делом девушка думала о своем ребенке. Но со временем все учреждения адаптировались к сегодняшней реальности.
– Воспитатель сразу скидывала фото в родительский чат: дети в укрытии, все нормально. Там игрушки, можно поесть. Раза четыре ракетная опасность заставала нас утром, когда я отводила дочку в детсад, пряталась там с ними. Это просто коридор без окон с толстыми бетонными стенами.
Когда прилеты участились, "стало совсем жестко и страшно буквально каждую секунду", Маша осознала, что устала метаться под звуки сирен и прятать дочь в ванне. Решила – ради безопасности ребенка нужно переезжать. Тем более ее родители с младшими давненько перебрались в Петербург. Вот и старшая засобиралась поближе к ним.
Затем стоматолог услышала про программу для молодых врачей, готовых переехать на работу в сельскую местность – "Земский доктор". По ней еще и можно получить выплату до двух миллионов, но для этого принимать пациентов в глубинке нужно не менее пяти лет. Эти условия заинтересовали Кабыщенко и она подала заявку.
А на прошлой неделе комздрав по Ленобласти в своих соцсетях представил нового стоматолога, который теперь лечит больные зубы в поселке Плодовое. В пяти минутах ходьбы от больницы Марии выделили служебную "двушку". Эту квартиру дантист обставила своей мебелью, отправленной из Белгорода.
– Непривычно, что мало людей. Но мне хорошо. Главное, чтобы была крыша над головой, работа, садик ребенку. Амбулатория здесь новая, не хуже, чем в Белгороде или даже в Петербурге, на оборудовании до меня никто не работал. Зарплата сопоставима с белгородской. Главное – здесь безопасно. Мы же там на нервах все жили, многие знакомые подсели на сильные антидепрессанты. Даже кто уехал, потом долго слезть не могли.
Сама Мария говорит, что после переезда еще отходила пару недель: вздрагивала при каждом громком звуке. Сейчас лишь немного ее настораживает "соседство с Финляндией ". Белгород вспоминает с теплотой, но возвращаться не планирует.