Когда-то давно у одного великого современного писателя я прочитала потрясающую в своей простоте и искренности фразу: «Я утратил интерес к этому». Универсальную суть этого выражения я поняла гораздо позже. К сожалению, наверное.
Моя профессия называется «корректор». Нет, я не белая жидкость в дозаторе для закрашивания ошибок! Я вычитываю тексты, готовящиеся к печати. Читать — это что-то вроде моего модус вивенди, я даже билет рефлекторно начинаю проверять побуквенно: «Электротранс. 07-07-2022». Тьфу! Смотри в окно! Послушно смотрю. «Кофе-хаус». Хоть не абырвалг, и то хорошо.
— Насть, ты?
— Угу.
— Кофе со мной будешь?
— С тобой — с радостью. Кот, двигайся, весь диван занял.
— Он у нас такой. Внушительный.
Кот смотрит на меня с презрением, в глазах явно читается «ходюттутвсякие!. Вздыхаю. Зверь меня не любит от всей кошачьей души. Как там? Токсичный кот. Вот.
— Кофе с сахаром — преступление против кофе!
— Пей. Вкусно.
Соглашаюсь, что вкусно. Особенно с колбасой вприкуску. Кот смотрит на меня уже снисходительнее, с гастрономическим интересом, я бы сказала. Конечно, поделюсь, я же не жадина какая-нибудь.
Через неделю у нас с Сашкой регистрация, мы решили не устраивать традиционную свадьбу, когда порвали баян и украли невесту. Распишемся и улетим в путешествие.
Обычно по воскресеньям я возвращаюсь от родителей рано утром, чтобы провести с ним хотя бы один выходной вместе. И сегодня вот тихонько открыла входную дверь, уже почти рассвело, небо радостно розовело над рекой. На цыпочках крадусь по коридору на кухню — утро надо начинать с кофе. Без сахара.
Я не вспомню, как увидела нашу кровать в открытую дверь спальни. Мне тогда показалось, что она как будто сама вышла прямо мне навстречу. Кровать. Не рыжая девица. Девица только недоуменно таращилась и молчала, я тоже молчала, и он молчал.
Чтобы как-то закончить эту пошлейшую водевильную сцену разоблачения, я кивнула:
— Не буду вам мешать.
Сколько я сидела в машине, стараясь унять дрожь в руках и корчи отчаяния где-то в душе, уже не скажу. Это и неважно. Телефон подпрыгивал от звонков, солнце поднялось и из малинового рассветного стало почти белым. Я приказывала себе дышать. Но слушалась с трудом, потому что воздух стал почти осязаемо тягучим и наотрез отказывался привычно набираться в легкие. Дыши! Раз-два.
Забрать вещи, ноут, книги мы пришли с братом. Одной мне было бы совсем невыносимо — сердце ощутимо болело. Отдавая куда-то в самую душу. Братик строго посмотрел на несостоявшегося зятя:
— Как же так, Саш?
— Я просто утратил ко всему интерес.
— Просто? Надо же.
Больше мы не разговаривали, но эта утрата интереса, такая простая, стучала в висках тоненько и противно. Как непоправимо легко можно найти оправдание всему — перестало быть интересным, наскучило, опостылело. Если бы раньше я не прочитала фразу про «утратил интерес», я бы не стала так фатально равнодушно принимать мою новую жизнь без него, без когда-то моего Сашки. Я внезапно поняла суть названия великой комедии Грибоедова и такое странное желание его героя предать огню всю печатную продукцию в доме. Плоды от этих книг не радуют, но утешают. Я где-то в глубине своей несчастной души понимала — универсальное оправдание работает, помогает виновнику не сгореть от стыда и осознания собственной низости. Просто неинтересно. Что здесь поделать. Только — сжечь.