(повесть )
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Глава 11. Дорога домой.
Оставленный в сарае Пушок, закрытый в переноске находился в стрессовом состоянии. После злополучного путешествия поневоле, он стал очень осторожным в выборе маршрутов передвижения и друзей. Что он сделал не так, где допустил ошибку?! Сергей распрощался с ним, уходя домой после смены, и вдруг через несколько минут позвал его к себе, решил угостить молоком. И он пошёл к нему. Сел в знакомый уазик, на котором много раз ездили с Сергеем за молоком и в другие места, даже, на детскую железную дорогу, куда он ездил с Сергеем, когда тот менял сидения на тепловозе. Но водитель? Раньше за рулём был Александр. Значит Пётр, виноват во всём. Именно с его появлением Сергей стал другим, а от самого Петра тянуло холодом и затхлостью, как от его бабушек кошек в этом вонючем сарае. А переноска? Как она у него оказалась? И почему Сергей помогал Петру упрятать его в переноску? До сей поры Пушок жил вольной жизнью. Никто не обременял его, а сейчас он оказался в западне не по воле Бога, а по злому умыслу Петра, так решил Пушок и ждал появления врага. Уже смеркалось, когда Петр вместе с Леной включили свет и вошли в сарай с чашкой молока и благими намерениями выпустить Пушка к кошкам, которые уже более часа увивались у переноски. Лена поставила чашку у переноски и отошла к двери. Пётр легонько постучал носком ботинка по переноске – тишина.
- Уснул, что ли?
Пётр наклонился к переноске и открыл её верхнюю крышку, лучше бы он этого не делал. Пушок с яростью бросился на Петра, вцепился когтями и зубами в голову. Пётр диким голосом заорал от боли, испуганная до полусмерти Елена выскочила на улицу с криками:
- Спасите, помогите!
Следом за ней выбежали, обезумевшие от увиденного, дамы кошки. Пушок воспользовался открытой дверью и калитками, оказавшись на свободе. Он пустился домой вдоль дороги, по которой его привезли сюда, но пробежав метров пятьсот, Пушок наткнулся на собак, из местных коттеджей, которых по обычаю хозяева в это время выгуливали перед сном. Это был первый, по настоящему, тёплый, весенний вечер после затяжной зимы. Пушок повернул обратно в сторону леса в надежде добежать до первого дерева и взобраться на него, но и здесь через минуту его встретили другие собаки, бежавшие на лай своих собратьев. Стая быстро нарастала и вот уже около десятка особей разных пород и мастей
обложили Пушка со всех сторон. В отчаянии он изворачивался, отбивался, и в конце, концов оказался на берегу старицы Суры. Лёд отошёл от берега на несколько метров, и Пушок оказался в западне, из которой казалось, уже не было выхода. Пушок из последних сил попытался бежать вдоль берега, но на прямом участке собаки сразу догнали его. На счастье Пушка, начиная с трёх метрах от берега, над водой торчало несколько пней от погибшей ольхи, которую в эту зиму спилили рабочие лесничества. Дальше пни были расположены на небольшом расстоянии друг от друга и вдавались в болото почти до начала русла. В тот момент, когда огромная собачья пасть,
нависала над спиной кота, Пушок успел пригнуть и приземлиться на ближайшем от берега пне. Разгорячённые собаки, бросились в воду преследуя кота, но ледяная талая вода с уже начавшимся небольшим течением между берегом и оставшимся льдом быстро охладили их пыл. Пушок, не спеша, чтобы быть подальше от разъярённых тварей и шума воды по пенькам перебрался почти до самого русла. Здесь ещё держался подтаявший лёд с промоинами по периметру вокруг каждого пенька. Некоторое время спустя собачий лай прекратился. Основная часть собак вернулась к хозяевам охранять коттеджи, лишь несколько бродячих собак улеглись на опилки, оставшиеся на берегу после распиловки деревьев,
дожидаться возвращения кота. Обессилевший Пушок облюбовал один из пеньков и вскоре задремал на нём. Лёд болтало вокруг пеньков то в ту, то в другую сторону. Амплитуда этих колебаний постепенно нарастала. Лёд, прижимаясь к пенькам, выталкивал на них воду и издавал до селе не слыханный котом скрежет. Но это не помешало Пушку отдохнуть. Он открыл глаза с восходом солнца. Было на удивление тепло. Пушок осмотрелся.
- Где он?!
Пеньки, лёд, промоины, шум воды и очень хочется есть. На берегу остались лишь две собаки, да и про него они, наверное, забыли, так как лежали мордами к коттеджам недалеко друг от друга.
Лёгкий ветерок дул со стороны собак в сторону Пушка и его запах уже не раздражал им носы. Пенёк был чуть шире Пушка, но кот всё - же сумел, потянулся на нём, после чего, пришёл в себя. Вспомнил ужасы вчерашнего дня, и быстро перескакивая с пенька на пенёк, направился к берегу. Оказавшись на последнем пеньке, Пушок понял, что за ночь вода прибыла, и образовавшееся пространство с тёмной, быстро текущей, ледяной водой между ним и берегом, он уже не сможет перепрыгнуть, тем более переплыть. Кот занервничал, долго метался по пенькам из края в край и не найдя выхода, вернулся обратно на выбранный им пенёк для ночлега, улёгся на него и стал ждать своей участи. Сейчас в дневное время он убедился, что выбор его был на редкость удачным. Пенёк оказался самым высоким и широким, да и не гнилым в отличие от окружающих. Солнце поднялось и с каждой минутой всё сильнее и сильнее прогревало воздух. К обеду плюс пятнадцать. Голодный Пушок с завистью наблюдал за воронами, которые клевали на льду пойманную в промоинах небольшую рыбёшку, а сам никак не мог осмелиться, пригнуть с пенька через промоину на лёд. Вот одна из ворон умудрилась вытащить на лёд плотвичку приличных размеров .
Вот она на глазах кота вспаривает трепыхающейся бедолаге живот, и смачно лакомится его потрохами, вытаскивая кишки клювом. Не выдержавший такой наглости, со стороны вороны, Пушок прыгает через промоину на лёд и бежит к садистке. Та, завидев Пушка, впивается когтями в рыбу и пытается взлететь с ней. Вот она взмахнула своими мощными крыльями и почти на метр оторвала ото льда свою добычу, когда Пушок в прыжке достал её хвост. Все трое упали на лед. Ворона с такой силой впилась когтями в рыбу, что не смогла сразу освободиться от него, и начала повторно взлетать со своей добычей, а может она ещё надеялась унести её, кто знает? Если после первого прыжка, лишь два пера осталось в лапах у Пушка, то после второго прыжка сбитая ворона еле вырвалась из лап кота, оставив свою добычу неприятелю. Помогли ей спастись другие бывшие поблизости вороны. Они начали пикировать на Пушка, с такой яростью, что он вынужден был оставить садистку, не причинив ей значительного вреда и переключиться на свою защиту.
Лишь после того, когда коту удалось сбить ещё одну из нападавших ворон они, оставили Пушка вместе с отвоёванным подлещиком. Через полчаса, наевшийся до отвала, кот лакал воду из промоины. После трапезы сила, а главное надежда опять вернулись к коту. Он попытался выйти на вторую сторону старицы Суры, но там лёд отошёл от берега почти на десять метров. Пушок, обходя промоины, пошёл по льду в сторону шоссе на Ахуны. Пройдя метров триста, он вышел к открытой воде. Всё, старица была вскрыта из-за сильного течения талых вод. Побродив немного у кромки льда, Пушок наконец пришёл в себя и принял единственное для него правильное решение. Он развернулся и побежал в противоположную сторону. Пробежав метров семьсот, он опять вышел к открытой воде. Таким образом, кот оказался отрезанным от спасительных берегов на льдине с множеством промоин и трещин размером тридцать на семьсот метров. Неожиданно небо затянуло тучами, и пошёл сильный тёплый дождь. От земли поднялся туман. Через полчаса, Пушок прекратил своё бесполезное хождение по льдине. Промокший до нитки, он уселся на вмёрзший в лёд, найденный им, обломок бревна. Туман был настолько плотный, что в метре уже нельзя было различить даже очертания предметов, не смотря на три часа дня. Дождь не ослабевал. Вода резко прибывала. Льдину оторвало от пеньков, и она медленно со скрежетом пустилась в дрейф вниз по старице Суры в сторону Пензы. За Сосновкой русло старицы Суры проходило по лесу и делало множество поворотов. Русло практически уже было вскрыто ото льда, и льдина быстро набирала скорость. На первом же повороте её сразу разорвало на несколько частей. Дальше - больше. После четвертого поворота Пушок уже дрейфовал на осколке площадью около двадцати метров квадратных, на шестом крутом повороте его льдина раскололась по обломку бревна, на котором сидел кот. Свободный ото льда обломок бревна подхватил бурный поток, и понёс его с большой скоростью, вращая и переворачивая во время движения. Пушок из последних сил держался когтями за кару дерева даже тогда, когда вместе с головой уходил под воду. Вода была настолько холодной, что вскоре судороги, периодически, начали сводить его тело. Пушок потерял сознание, но вскоре очнулся на небольшой льдине, куда его вместе с обломком бревна выбросило на очередном повороте. Дождь лил, как из ведра, он был гораздо теплее талой воды, но кот продолжал замерзать от холода. Через некоторое время, обессилевший Пушок ослабил когти, и его тело соскользнуло с обломка бревна на льдину, которую сильным течением уносила река в неизвестность темной ночи. Он уже не слышал ужасного рёва воды, который быстро нарастал со стороны
Сурского водохранилища. Чтобы не снесло платину, и уменьшить подтопление города, работники гидроузла вынуждены были открыть резервный затвор и сбросить воду в старое русло Суры. Огромный поток воды на большой скорости со страшным рёвом обрушился вниз с высоты водохранилища, на равнину сметая встречающиеся преграды на своём пути.