Имеются в виду не собственно паразиты, как таковые, а слова-паразиты. Прислушайтесь к разговорам окружающих Вас людей. Вы услышите, что они часто вставляют в разговор слова, которые не несут никакой смысловой нагрузки. Например: «блин», «типа», «значит», «прикинь», «это самое», «вот видишь», как бы», «короче», «так сказать», «по любому» и прочее.
Многие считают, что эти слова являются вредными и засоряют разговорный язык, другие, наоборот, считают, что они выполняют полезную функцию – заполняют паузы и с ними речь кажется более естественной. Без слов-паразитов разговорное общение вряд ли возможно, потому что без них речь будет «неживой».
Будущим офицерам в военных училищах мало преподавали этику, умение строить разговор. Упор делался на тактику, технические дисциплины и марксистко-ленинскую подготовку. Не удивительно, что это наложило свой отпечаток на манеру поведения некоторых (но, отнюдь, не всех) командиров.
Вспоминается командир полка. Это был волевой и требовательный командир, но такие прилагательные как «вежливый и культурный» как-то мало сочетаются с этой должностью. У него было слово-паразит «нах». Через слово он повторял эти не понятные для постороннего человека буквосочетания, и его собеседнику казалось, что командир хочет выругаться, но сдерживается. Может он хотел сказать какое-то другое похожее слово, этого никто не знает. Все уже привыкли к этим «нах» и никто не удивлялся, когда командуя на строевом плацу своим полком, он командовал: - Равняйсь! Смирно. Нах.
Однажды, одной солдатской маме (был в Российской Армии период, когда многими делами в армии заправлял комитет солдатских матерей), было дано разрешение прибыть в наш полк и проверить, как питаются солдаты, как они отдыхают, как проводят свободное время. Её сопровождал замполит, всё ей показывал и рассказывал. Напоследок сверхкультурная и вежливая дамочка выразила желание побеседовать с командиром полка, и её любезно проводили в кабинет. Оттуда, вскоре, она вышла с квадратными глазами и сказала замполиту, что её несчётное количество раз оскорбили обидными словами. Дамочке вежливо объяснили, что между буквосочетанием «нах» и теми словами, о которых она подумала, огромная разница. Что это просто командирское слово-паразит. Дамочка подумала и согласилась. Было видно её удовлетворение, что она не подверглась словесному насилию, о чём вначале подумала.
Служил в нашем полку красавец-майор Евгений Иванович, был он командиром отличной батареи и примером для молодых офицеров во всём. Особенно импонировало его независимое поведение со всеми начальниками. У него было слово-паразит – «понимаешь». Всё бы ничего, но он это слово говорил в сокращённом варианте – просто «маш», и постоянно его вставлял в разговор.
Однажды со мной секретом поделилась одна женщина. Она работала вольнонаёмным специалистом в службе вооружения. Сидела себе в кабинете главного инженера тихой мышкой в уголочке и что-то писала. Никто её не замечал, и не обращал внимания. А кабинет был большой и просторный и поэтому командир дивизиона иногда мимолётно использовал его для коротких совещаний с командирами батарей по вопросам боевой готовности, тем более, что всегда под рукой были данные по технике и ГСМ.
Так вот, женщина, затаив дыхание, шепотом мне рассказала, что Евгений Иванович обозвал командира дивизиона Машей и, оказывается, у этого отличника вся батарея не боеготовая. Выяснилось, что комдив на совещании принимал доклады командиров батарей о состоянии боеготовности. Спрашивал, что кому нужно для полного счастья. Один комбат просил разрешения сдать аккумуляторные батареи на зарядку, другой просил заправить технику сжатым воздухом, третий доложил о потребности в ГСМ (горюче-смазочных материалах). Дошла очередь до Евгения Ивановича.- А у Вас, что не боеготовое, товарищ майор. Тот отвечает:- А у меня, Маш, всё не боеготовое. Я объяснил женщине, что «маш» - это не Маша, а слово-паразит, а «всё не боеготовое» означает, что Евгений Иванович хочет для своей батареи «урвать» что-то «на халяву», то есть прибедняется. Посоветовал ей меньше слушать, о чём говорят командиры, тогда крепче спится и дурные мысли в голову не посещают.
А слово «маш» стало словом-паразитом не только для Евгения Ивановича, но и для всего полка.
- Почему, маш, у тебя подворотничок грязный?
Или
- А я, маш, вчера на охоту ходил, на вальдшнепа.
А бывает, что слово-паразит становится достоянием всего личного состава. Знал одного офицера, он в наш полк перевёлся служить из Новополоцка. Хороший офицер по всем статьям, но очень любил по всем случаям ставить в пример тот полк, где раньше служил. Мол, всё у вас не так как надо, «а вот у нас в Новополоцке…». Однажды собрал подчинённых, начал ставить задачи и объяснять, как надо хорошо служить. Потом замолчал, раскорячился, почесал промежность и произнёс:- А вот у нас, в Новополоцке… А подчинённые всё видят, запоминают и копируют. Уже на следующий день некоторые при беседе принимали позу, чесали между ног и говорили: - А вот у нас, в Новополоцке. Со временем ужимки и почёсывания забылись, а фраза « а вот у нас в Новополоцке…» осталась на слуху как образец похвальбы и неуёмной фантазии.
Однажды, в полку ходил такой анекдот:
«Поймали мужика за незначительное правонарушение. Он переживает, а его судья успокаивает:
- Ты не расстраивайся, скоро суд, мы тебе выпишем предупреждение, И всё, иди домой.
Пока суд да дело – поменялись законы, и теперь мужику грозит высшая мера. Доводят до мужика:
- Расстрел.
Тот офигел и говорит:
-Ну Вы ваще...
Это «ну вы ваще…» стало звучать везде – на построениях, при подведении итогов, на совещаниях, в строю, в беседах. Оказывается этим словосочетанием можно выразить всё: гнев, возмущение, обиду, надежду, порицание и многое другое. Надо только менять интонацию.
Или другой случай. Однажды готовимся к очередной проверке, у офицеров должны принимать зачёты по технической подготовке. Сидим в учебном классе, штудируем техническую литературу. Скучно. Замполит спрашивает главного инженера:
- Скажи, чем заземление отличается от зануления?
Простой вопрос, мог бы и не спрашивать, в литературе об этом хорошо написано. Скорее всего, он хотел «завести» главного инженера. Дело в том, что тот отличался занудством, много и подолгу говорил «ни о чём», от него не возможно было отцепиться, а если спросить о чём-то – то вообще беда, замучает своими объяснениями. Главный инженер встрепенулся и «сел» на своего конька:
- Так, давай разберёмся. Тебе сколько лет?
- Ну, тридцать три. А что?
- И ты прожил тридцать три года, не зная, чем заземление отличается от зануления?
- Прожил.
- Ну и как ты жил эти годы, не зная, чем заземление отличается от зануления?
- Нормально прожил.
- Может у тебя дискомфорт какой-то был, от не знания чем заземление отличается от зануления?
- Никакого дискомфорта у меня не было, жил спокойно.
- А как ночью спал, не зная, чем заземление отличается от зануления?
- Нормально спал, спокойно.
- Ну, так вот, и дальше живи спокойно. Не надо тебе знать, чем заземление отличается от зануления.
Эти слова – «так, давай разберёмся. Тебе сколько лет?» и «живи спокойно» стали у многих командиров нашего полка ответом на все не удобные вопросы подчинённых.
Например, подчинённый просит своего командира улучшить ему жилищные условия, или помочь устроить ребёнка в садик. Но такие просьбы не всегда находятся в компетенции командира, и тогда происходит диалог:
- Так, давай разберёмся. Тебе сколько лет?
Далее по накатанной схеме, и в заключение:
- Живи спокойно. Тебе ещё рано жить в двухкомнатной квартире.
И подчинённый понимает, что не в ту инстанцию обратился.
Ещё случай возникновения слова-паразита.
В период, всеобщей неразберихи, когда начался массовый отток солдат из Советской Армии, и они стали разъезжаться по своим «незалижным», вновь образованным государствам, потянулись на историческую Родину и некоторые офицеры иностранцы. Это было, естественно, без разрешения, в форме внезапного отъезда, никого не предупредив.
Служил в нашей части старший лейтенант, звали его Валерой, и был он молдаванином. Стал он занимать деньги у всех и делал это умно. Занимал под проценты, которые тут же отчитывал при получении денег, и давал расписку, что к такому-то сроку вернёт долг. Ни у кого это не вызывало подозрений, и в один прекрасный день Валера исчез, оставив свою супругу и малолетнего ребёнка.
Русская супруга ни разу не была на Родине своего мужа, и не знала, где его искать в далёкой и не знакомой стране. Осталась она одна, без работы и средств к существованию.
Обратилась женщина к нашему замполиту (тогда замполитов ещё не сократили) с просьбой помочь ей выжить в это суровое время. Замполит собрал офицеров и обратился к ним с проникновенной речью, главной темой которой был сбор средств, в пользу этой женщины.
В нашей стране государство решает многие вопросы за счёт пожертвования своих, зачастую нищих граждан, оберегая толстосумов-олигархов. Даже сегодня. Вы ежедневно слышите из телевизора просьбы о помощи больным детям, забывая о бесплатном и всеобщем здравоохранении.
Поднялся премудрый главный инженер одного из дивизионов:
- Я не филантроп, чтобы помогать детям дезертиров, у меня тоже дети есть и их кормить надо. Да и с каких средств? Зарплату давно уже не получаем.
Это было истинной правдой. И уже давно у многих офицеров в голове были мысли не об укреплении боевой готовности, а о том, как прокормить семью. Замполит:
- Понятно. У кого ещё есть соображения?
Встаёт главный инженер другого дивизиона (он был заикой):
- А к-к-кто такой филантроп? Может, я т-т-тоже не филантроп. У меня т-т-тоже денег нет на пожертвования.
Бедной женщине, конечно, помогли. Кстати, Валера до Молдавии не доехал. Его видели в Москве на рынке, торгующим колготками с блёстками. Принесли ли счастье Валере его поступки, история об этом умалчивает, но слово «филантроп» осталось в полку словом-паразитом и символом бедности и безнадёжности.
Когда кого-нибудь просили о чём-то не выполнимом, тот отвечал, что он не филантроп. Прижилось.
Ещё случай. Служил в полку командир батареи майор Надточий. Из фронтовиков. Имел независимый характер, никого не боялся и не мог смолчать в случае чего. В то время командиры батарей дежурили на стационарных командных пунктах дивизиона в должности заместителей командира дежурных сил дивизиона.
Однажды в полк прибыла высокая проверка из Москвы. Как водится, проверка была внезапной, поэтому все о ней заранее знали, и на стадионе, где приземлился вертолёт с комиссией, её встречал командир полка с оркестром. Все знали, что будет командно-штабное учение (КШУ), поэтому дежурные силы полка были укомплектованы самыми грамотными и толковыми офицерами, в их числе был и майор Надточий.
Началось КШУ. Посредник - полковник из Москвы – с командного пункта полка даёт вводную для командных пунктов ракетных дивизионов по громкой связи:
- Севернее командного пункта дивизиона на расстоянии 400 метров произошёл наземный ядерный взрыв мощностью 100 мегатонн. Ваши действия.
Наступила зловещая тишина. Напомню читателю, что ядерная бомба сброшенная американцами на Хиросиму была мощностью около 20 килотонн, что в 5 000 раз меньше 100 мегатонн. Самая мощная бомба в истории человечества 58 мегатонн была испытана в СССР один раз, тогда взрывная волна обошла земной шар несколько раз. Не удивительно, что эта вводная повергла в замешательство группу боевого управления на КП дивизиона.
Посредник начал нервничать:
- Почему молчите? Доложите Ваши действия.
И тут Надточий выдаёт:
- ОБУГЛИВАЮСЬ.
- Что??? Доложите обстановку.
- Докладываю – замполит висит на берёзе, яйцами зацепился, зам по тылу раком стоит, а я обугливаюсь.
- Кто это говорит?
- Такой же м...к, как и ты.
При подведении москвичами итогов КШУ, этот эпизод не был упомянут, дабы не подорвать авторитет полковника-посредника, а Надточий был упомянут как технически грамотный офицер.
Впоследствии, многие офицеры на бестолковый вопрос: «Чем занимаешься?» отвечали: «Обугливаюсь».
Однажды, на служебном совещании командир полка много говорил об ответственности каждого командира за порученное дело, привел пример:
- Вот иду я с обходом по полку. Вижу – напротив казармы узла связи стоит начальник связи полка майор Полывяный и смеётся. Спрашиваю его: «Почему смеёшься?» тот отвечает: «Узел есть, а связи нет, узел есть, а связи нет» и заливается смехом. Встаньте, товарищ майор и доложите – почему в полку нет связи?
Тот встаёт и вежливо ему отвечает:
- Товарищ полковник. Связь есть, но она не работает.
Впоследствии эта фраза звучала всегда, когда разговор заходил о связи и связистах.
Об армии ходит много анекдотов и баек, поэтому у некоторых складывается мнение, что военнослужащие тупые и бестолковые. Но они не знают о том, что эти байки и анекдоты исходят от самих военнослужащих. Только умный и самокритичный человек может сочинить анекдот о себе, так легче переносить все тяготы и лишения воинской службы.
Самые умные люди связаны с армией. Все слышали о великом и могучем Российском ВПК (военно-промышленном комплексе)? Конечно, слышали. А о гражданско-промышленном комплексе кто-нибудь слышал? Никто не слышал. Потому что его нет. Вот так то.