Сегодня сразу два события. Годовщина брата моего двоюродного, Виктора, и годовщина их с Татьяной свадьбы. Была бы серебряная. Но вот, не дожил брат. Полагается грустить в такой день, но, во-первых, я в свои 58 уже столько народу проводил за радугу, что на всех грусти не хватит, а во-вторых, Витя был товарищ заводной, и повод для веселья находил всегда. Вот и мы найдем. Например, с утра крутят Леонтьева, Мой Дельтаплан, мой дельтаплан, мой дельтаплан… Итак, случай с дельтапланом, и с братом Виктором, случай как всегда, реальный. Ну и случаи, скажете вы. Что ж, какая жизнь, такие и случаи.
Дело было ровно через год, как Витя с Таней поженились. Вите исполнилось 26, Танька помладше, 22 ей тогда стукнуло. Жили дружно, любовь- морковь, работали оба на режимном предприятии (это важно), он инженер, она бухгалтер, квартиру получили малосемейку, да, друзья, чистая правда. Молодые специалисты это называлось, «по распределению». И был у Вити дружок закадычный, Юрасик, помешанный на технике. Ну и алкаш изрядный, но одно другому не мешает. То мотоплуг соберет из сломанного запорожца, то к мопеду железяку приварит и снег чистит во дворе, а у своей Нивы вырезал автогеном правое заднее крыло и приделал туда дверь, настоящую, со стеклоподъёмником. И всем затирал, что это экспортная Нива, швейцарский вариант. Пипл хавал. Пипл ходил вокруг, охал и ахал, спрашивал, почем отдашь? А Юрасик вечером с Витьком бухал в гараже и ржал над лохами до изнеможения, пока не начинал задыхаться. Верхом юрасикова таланта стал дельтаплан, с мотором. Года два мастерил, разбирал, переделывал, чертежи рисовал, советовался с механиками разными, и…свершилось. Поднялся в небо Юрасик что твой Икар он же Дедал, он же Чкалов и Кулибин в одном, блин, флаконе! И летал по над нашим дачным поселком, высота метров сто, ветер попутный, полет нормальный. Лютую зависть и восхищение вызывая у местных мужиков, ну и дамы нет-нет да и задирали глаза наверх, а как не задерешь, когда чудо чудное летит. Шуму-то, шуму-то, как от доброго! – говорили дамы, и улыбались снисходительно, но небось тоже не прочь были полетать. Юрасик дам не брал на борт, хотя сиденье было на двоих, а брал Витька только. И вдвоем они там наверху нарезали круги и на нас на пешеходов смотрели, прямо скажем, свысока.
А потом у Юрасика случилась днюха. Своей жены, постоянной прописанной, у Юрасика не завелось еще, а Витина Татьяна свалила с мамашей на море, потому что лето и досталась путевочка в пансионат. Витя не сильно расстроился, а поехал на юрасикову днюху в соседнюю деревню, где у Юрасика были знакомые зайчики. Зайчиками Юрасик называл местных дев нетяжелого поведения, зато с роскошными формами. Днюха плавно переросла в три днюхи и три ночухи, потому что зайчики, и лето, и речка, и самогон и полный ол инклюзив. По приезду домой в родную, пустую, но – малосемейную, квартиру, Витя ощутил в организме какие-то странные нюансы. А именно – зуд, покраснение, и невозможность нормально пописать. Ни хрена себе, подумал Витя и поскакал в НКВД. Что, друзья, не наркомат внутренних дел, а Н-ский кожвендиспансер. Но тоже ничего хорошего. Который находился, к слову, в единственном на весь наш городок, деревянном домике с – внимание – резным деревянным палисадом. Других резных палисадов в городе не имелось. Поэтому песня: Где ты моя черноглазая где, в дооооме, где резной палисад… Воспринималась местным населением со смешанными чувствами. В доме с резным палисадом усталый венеролог объяснил Вите, чтоб не переживал, это лечится, и выписал лекарства. Напомнив, между прочим, что за время приема лекарств, а это около месяца, никакого алкоголя и разумеется, никакого секса, а то заразишь. Ни хрена себе разумеется, думал Витя, идя домой через аптеку. Супруга Таня возвращается послезавтра! Послезавтра наступило мгновенно. Супруга Таня прибыла с югов загоревшая и от мамаши подуставшая, и захотела любви. Так бывает у дам после югов. Подай им любовь и все тут. Отдавай, говорят, супружеский долг! В ответ держатель супружеского долга, томно лежа на супружеском диване, поведал Тане страшную вещь. Что летали они, как обычно, на дельтаплане…и потерпели крушение. И упали с высоты ста метров, и прямо в овраг! Ему-то, дураку, что, Юрасику-то, рассказывал безутешный супруг, ему-то хоть бы что. А я, представляешь, вывихнул яйца. И мне доктор, хирург, между прочим, запретил секс на целый месяц. А то не срастутся и тогда все, конец! Девушка Таня охнула и поверила. И расстроилась, конечно. Ну а как, любимый человек, год прожили только, и такая напасть. А если не срастется, что тогда! Беда же! И целый месяц, девушка Таня неслась с работы сварить любимому куриный бульон, ну и вообще побыть рядом. Любимый работу заканчивал на час раньше, такой график, и к приходу Тани лежал томно на диване и вздыхал. И то, не каждый день человек вывихивает яйца, упав с огромной высоты! И ведь почти получилось, почти сошло с рук! Три дня оставалось. Ах это коварное почти…
Надо же было девушке Тане на работе брякнуть, ни с того ни с сего, что вот, мол, муж-то у меня пострадал как. Яйца вывихнул. С дельтаплана рухнул. А вы говорите, у вас с мужьями проблемы. Дуры вы. Да. Бабы вообще народ жестокий. Особенно когда появляется возможность хорошенько поржать. А работала девушка Таня в бухгалтерии, которая представляет собой огромную комнату, где сидят за компьютером штук тридцать дам, не сильно молодых, но, как говорится, прожженных, пергидролем крашеных и жизнью битых. И весь этот дружный женский коллектив, весь этот длинный-предлинный рабочий день, до самого до конца, в самых изысканных выражениях, объяснял девушке Тане, какая она – дебилка, лохушка, дуреха и простофиля. И что у мужика один-единственный повод бывает не трахаться, ну если он конечно не импотент, а ведь он же у тебя же, Танечка, не импотент ведь, и повод этот вот такой вот вот такой. Резной палисад! И не уйти раньше времени. Предприятие режимное, и до конца работы свалить – целая история. Заявление надо, причину вескую, отметку в пропуске от первого отдела, в общем сложно. Так что досидела девушка Таня до конца рабочего дня, спрятавшись за монитор, и пулей выскочила за дверь, и бегом на автобусную остановку. Ехать домой с работы Тане было ровно 20 минут, и потом пешком еще 20 минут, такая география. Итого сорок минут, как ни крути. Ну и что. Через тридцать минут Таня уже открывала дверь своей такой родной малосемейной квартиры. Муж возлежал на диване и смотрел укоризненно, мол, где ты ходишь и где, собственно, мой куриный бульон. Который конечно полагается всем выздоравливающим. Что у приличных советских людей красовалось на входе в квартиру, рядом с дверью? Трельяж, конечно. Вот и у Тани тоже. На трельяже что – расчески там, ключи, косметика разная. Вот и у Тани тоже. И первое, что ей попалось под руку, был лак Прелесть. Женщины может помнят. Производился он в двух, по-моему, вариантах. Маленький баллончик грамм на триста, и большой баллон, литровый. Тяжелый такой, из хорошего советского металла, это вам не современный пластик. Тогда у нас металла не жалели. У Тани был баллон литровый, потому что Таня хозяюшка, а большой баллон экономнее. И вот, не говоря ни слова, девушка Таня схватила баллон и ринулась в бой. Соседи вызвали ментов. Потому что стены в малосемейках тонкие, слышимость хорошая, а звуки, доносившиеся из Таниной квартиры, не оставляли никаких сомнений. Ясно, что кого-то убивают. А кого, если Витя метр девяносто и весом в центнер, а девушка Таня, что называется, метр с кепкой. Менты были того же мнения, и хотя еще довольно рано, народ только с работы едет, и вообще не день получки, но тем не менее, приехали быстро и ногами лупили в дверь активно. Мужик, открывай, не дури, хуже будет. Дверь ментам открыл не мужик, а девушка Таня. Красная, растрепанная, патлы во все стороны, глаза бешеные. В руке баллон лака Прелесть, весь измятый. Мужик, а точнее, жалкое создание, которое раньше было мужиком, сидело с ногами на диване, забившись в угол, и скулило: уберите ее от меня, уберите, она же убьет меня, или меня заберите, сделайте что-нибудь!!! Менты сказали, сколько работаем, такое в первый раз. Забирать никого не стали. Чего в протоколе-то писать?
И вот потом, в течение целого года, этот измятый баллон лака Прелесть, об Витину башку измятый, стоял на самом видном месте, на трельяже. И девушка Таня запретила его выбрасывать. Потому что это напоминание! И мы, родственники, в гости приходя, наблюдали этот баллон постоянно. Откуда и узнали про всю историю. И лишь через год девушка Таня сжалилась и – разрешила Витьку выбросить злосчастный баллон. И жили они долго и счастливо, и было у них двое детей, и была бы сегодня серебряная свадьба. Жаль, Витя не дожил. Сейчас налью водки и включу Валерия Леонтьева. К началу дня, несет меня, мой дельтаплан, мой дельтаплан…