В 2024 году вышла под общей редакцией современного философа из Гонконга Юка Хуэя книга "Кибернетика XXI века. Том 1: Эпистемологическая реконструкция". Одна из первых глав книги, написанная самим Хуэем, называется "Машины и экология". Вообще, его тексты претендуют на заметное явление в философии техники, поэтому данная глава требует внимательного изучения. Вот основные ее тезисы и мои комментарии к ним.
1. Основная линия рассуждений автора в данной главе касается дуализма, заявленного в ее названии, - машины и экология.
Традиционно мы склонны думать, что машины и экология противостоят друг другу, потому что машины искусственны и механически, в то время как экология естественна и органична. Однако кибернетика дала ключ к преодолению дуализма.
Современные машины, благодаря кибернетике, давно перестали быть простыми механизмами, они являются артефактами механоорганицизма. А гибридизм между природной средой и машинами представляет собой гигантскую систему, и именно в этой концептуализации закончилась природа и началась экология. Современная машина больше не механистична, а экология не является чем-то естественным; на самом деле, современные машины и экология - это два дискурса, придерживающихся одного и того же принципа, а именно кибернетики.
2. Однако быстро становится ясным, что, пользуясь основной темой статьи как поводом, Хуэй подводит читателя к своей любимой теме - космотехнике. Для этого ему сначала требуется при помощи немецкого философа Мартина Хайдеггера с пьедестала истории сместить западную философию.
Кибернетика как универсальное рефлексивное мышление вытеснила философию с того места, которое она занимала раньше. Это смещение не является отрицанием философии, а скорее, на языке Мартина Хайдеггера, завершением или концом философии (немецкое слово Ende означает и завершение, и конец). Что означает этот конец? Означает ли это, что западная философия больше не играет никакой роли в технологическую эпоху, поскольку она уже завершена в технологии как судьба? Или это значит, что для того, чтобы выжить, философии придется переосмыслить себя, а именно стать постевропейской (или постметафизической, постонтологической) философией, и что это касается и самой Европы? Я не хочу открывать здесь ящик Пандоры, а просто хочу указать, что кибернетическое мышление как якобы универсальное и экологическое мышление есть то, что сублимирует или, по крайней мере, претендует на то, чтобы подчинить, традиционные метафизические дуализмы в онтологии эпистемологии, и именно в этом отношении оно вызывает новое условие философствования.
3. Потом автор, признавая значимость роли кибернетики в преодолении метафизических дуализмов старой европейской философии, отказывает ей в способности полноценно ответить на критику индустриализма, которая собственно и пошатнула эту философию.
Кибернетическое мышление остается мышлением тотализации (что было характерно и для европейской философии), поскольку оно стремится поглотить другого в себя, подобно гегелевской логике, которая рассматривает полярность не как противопоставление, а скорее как мотивацию к синтезированной идентичности. Гегельянец и кибернетик Готхард Гюнтер рассматривает кибернетику в основе своей как операционную (техническую) реализацию гегелевской рефлексивной, т. е. диалектической, логики. Усложнение кибернетической логики в конце концов приводит к абсолютной тотальности.
Технология (кибернетика) стала провокацией либо реакционной политики, основанной на дуализме между традицией и современностью (так как судьба той или иной местности в условиях стремительного технологического развития не ясна), либо фанатичного акселерационизма, который считает, что проблемы, которые мы имеем и унаследовали, в конечном итоге будут решены технологическим прогрессом, будь то геоинженерия для восстановления Земли или ниспровержение капитализма путем ускорения движения к полной автоматизации.
4. Тезисы о несостоятельности кибернетики, а тем более проходная отсылка к диалектике звучат не убедительно. Однако можно принять за рабочую гипотезу то, что кибернетика за вторую половину XX века и начало XXI века ответа на вызовы современности не дала, более того, она усугубила основные противоречия. А в чем выход?
Мое утверждение можно было бы сформулировать следующим образом: мыслить за пределами кибернетики - значит мыслить без тотализирующего эффекта недуалистического мышления.
Мы не противостоим машине и экологии, как будто машины - это те вещи, которые только насилуют мать-природу и нарушают гармонию между человеком и природой - образ, приписываемый технологиям с конца XVIII века. Мы также не следуем теории Геи о том, что Земля является единым сверхорганизмом или коллективом
Вместо этого я хотел бы предложить нам задуматься об экологии машин. Чтобы открыть эту экологию машин, нам нужно сначала вернуться к понятию экологии. В основе экологии лежит многообразие, поскольку только с помощью биоразнообразия (или сосуществования множества видов, включая все формы организмов, даже бактериальные) можно концептуализировать экологическую систему. Чтобы обсудить экологию машин, нам понадобится другое понятие, параллельное биоразнообразию, которое я называю техноразнообразием. Биоразнообразие является коррелятом техноразнообразия, поскольку без техноразнообразия мы станем свидетелями только исчезновения видов в результате однородной рациональности.
5. Недуалистическое, но техноразнообразное мышление. Вот к чему призывает Юк Хуэй. При этом техноразнообразие базируется на идее локальности.
Локальность не обязательно означает этноцентризм, национализм или фашизм, но это скорее то, что заставляет нас переосмыслить процесс модернизации и глобализации и позволяет задуматься о возможности реорганизации современных технологий. Локальность также является ключом к постижению многообразия космотехники. Локальность здесь означает не политику идентичности, а скорее способность размышлять о технологическом становлении локального, не отступать к традиционализму в той или иной форме, а скорее для множества местностей изобретать свою собственную технологическую мысль и будущее.
Вот почему я хотел по-новому интерпретировать то, что Леруа-Гуран называет технической тенденцией и техническими фактами. Техическая тенденция - это то, что кажется всеобщим, подобно законам природы. Например, использование кремня для разведения огня и изобретение колеса для передвижения можно найти почти в каждой цивилизации. Технические факты - это те особенности, которые варьируются от одной цивилизации к другой; в процессе распространения технология фильтровалась и модифицировалась в соответствии с ограничениями, присущими внутренней среде. Для Леруа-Гурана технические факты определяются множеством факторов, но в основном материальными ограничениями, в то время как я склонен думать, что различия в технических фактах влекут за собой различные космологии и их моральные ограничения, которые охватывают гораздо больше, чем функциональную эстетику.
6. Получается, что вместо универсальной философии и тотальной кибернетики должны прийти локальные космотехники.
Я хочу сформулировать эту задачу в виде спекулятивного вопроса: можем ли мы идентифицировать неевропейские культуры и их собственное технологическое мышление? Могут ли эти технологические мысли внести свой вклад в воображение технологического будущего, в котором, к сожалению, сейчас доминирует трансгуманистическая идеология? Я склонен считать, что можно и нужно заново открывать другие технологии, которые я называю космотехникой. Космотехника - это не просто разные способы изготовления вещей, например, разные техники вязания или окрашивания. В «Вопросе о технологии в Китае» я дал ему предварительное определение как объединение морального и космического порядка посредством технической деятельности.
Исследование отношений между машиной и экологией не столько связано с тем, как сконструировать более умные машины, сколько требует открытия космотехнического разнообразия, в то время как такое разнообразие должно быть продумано путем обращения к вопросу о местности, тем самым заново формулируя концепцию техники, возвращая ее в географическую среду, культуру и мышление.
7. Итого, автор разделяя необходимость преодоления метафизических дуализмов европейской философии и приветствуя в этом качестве приход на её смену кибернетики, не согласен мириться с тотальностью последней. Он считает, что кибернетика ведет либо к реакции, либо в постгуманистическое будущее, ни то, ни другое его не устраивает. Приводя не достаточно убедительные (на мой взгляд) обоснования, Юк Хуэй предлагает новый подход, преодолевающий тотальность за счет множества космотехник - локальных синтезов морального и космического порядка посредством техники. Создавая возможность для разнообразия технологического мышления и проектов будущего, он надеется найти выход из кризисов современности. Остается много вопросов к данному подходу, особенно к возможности его практической реализации, но в условиях общей безнадеги относительно будущего человечества хочется поддержать и этот подход тоже.
Дм. Холкин // 10.09.2024